Волчья тропа
Мир после ядерной катастрофы. Человечество выжило, но высокие технологии остались в прошлом – цивилизация откатилась назад, во времена Дикого Запада.Своенравная, строптивая Элка была совсем маленькой, когда страшная буря унесла ее в лес. Суровый охотник, приютивший у себя девочку, научил ее всему, что умел сам, – ставить капканы, мастерить ловушки для белок, стрелять из ружья и разделывать дичь.А потом она выросла и узнала страшную тайну, разбившую вдребезги привычную жизнь. И теперь ей остается только одно – бежать далеко на север, на золотые прииски, куда когда-то в поисках счастья ушли ее родители.Это будет долгий, смертельно опасный и трудный путь. Путь во мраке. Путь по Волчьей тропе… Путь, где единственным защитником и другом будет таинственный волк с черной отметиной…
У одной стены стоял длинный стол со стеклянной крышкой, другая до самого пола была затянута длинной бледно-зеленой шторой, а еще одну, в которой не было ни дверей, ни окон, занимали полки с разными склянками и крошечными пузырьками, наполненными микстурами, сушеными травами и маленькими белыми таблетками. Я такого доктора в первый раз видела. Наш, в Риджуэе, был просто толстой жабой, и все его добро умещалось в один саквояж.
– На что жалуешься? – Доктор уселся за стол и положил двустволку прямо на стеклянную крышку.
– Ни на что! – ответила я, глядя круглыми глазами на все те бутылочки и пузырьки.
Он улыбнулся, и вокруг глаз появились морщинки.
– Ты была у меня раньше? Разве мы не встречались?
Я посмотрела на него в упор.
– Нет, сэр, не была.
– Я лиц не забываю.
Я сглотнула, когда увидела сквозь стеклянную крышку, прямо под двустволкой, два портрета – мой и Крегара. Пары спирта обожгли мне горло, и голос сорвался.
– Я вообще раньше в Халвестоне не была.
У меня кровь закипела в жилах. Дверь была закрыта. Может, за той шторой есть запасной выход? А вдруг мне удастся первой схватить двустволку?
Если он и заметил, что я таращусь на портрет, или понял, что я вся на взводе, то виду не подал, только спросил, чем может мне помочь.
– Моя подруга ранена, и у нее началось заражение, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос дрожал как можно убедительнее. – Ей нужны эти… широкие биотики.
Доктор вновь приподнял черно-белые брови, и на лбу блеснул серебристый шрам. Потом почесал щеку – звук вышел такой, словно железной щеткой по камню скребли.
– Антибиотики широкого спектра?
Я вздрогнула. Мне-то казалось, что после всех повторений я это слово отлично запомнила.
– Диоксидин. Пусть принимает два раза в день в течение недели. Должно помочь при любой инфекции.
Я взяла коробочку и взглянула на ряды букв – а они точно английские?
– Это все? – спросил он, и в его голосе звучала доброта.
– Добавьте еще бинтов, – попросила я. Наши уже никуда не годились."
"Он достал из тумбочки пару тугих рулонов и еще широкую стеклянную бутылку.
– Это для стерилизации, – объяснил он. – Итого сорок пять долларов.
У меня в груди все сжалось. Такие деньги!.. Я вытащила из кармана монеты Колби и протянула их на раскрытой ладони.
– Я… я… – Черт, что сказать? – На что мне хватит?
Доктор грустно посмотрел на меня, потом протянул бинты и бутылку, а коробочку забрал.
– Только на это. Диоксидин в наши дни достать трудно.
Грудь сдавило еще сильнее. Бинты и спирт не помогут Пенелопе встать на ноги. Ей нужны пилюли, а она нужна мне.
