Волчья тропа

Сверху навалила листья папоротника, орляка и всякое такое – клещи и пауки меня не беспокоили. Если ты их не трогаешь, то и они тебя не тронут. Может, я их домики и использовала для своего укрытия, зато им ночевать тепло будет, и я под дождем не намокну. Уж если ты живешь в лесу, научись находить такую маленькую выгоду во всем.

Потом высекла искру и развела маленький костер рядом со входом в шалаш.

Хотя быстро стемнело, луна сияла так ярко, что поверхность озера казалась зеркалом. Вся поляна была залита лунным светом, над поверхностью воды танцевали светлячки. Я съела немного консервированной оленины – подарок от преподобного – и отправилась на боковую.

Меня окутало такое спокойствие, что спала я в ту ночь крепко, как никогда."

"Меня разбудили первые лучи восходящего солнца. Я поставила силки и решила, что пришла пора помыть спину. Охотник купаться не любил, говорил, что от него начинает пахнуть человеком, и звери его издалека чуют. Помню, как-то раз он пришел домой, и от него не воняло потом и засохшей кровью. Сказал, что пойдет охотиться на особенных зверей и должен пахнуть как человек. Я тогда не обратила внимания на его слова – он частенько загадками говорил.

Теперь, когда я узнала, что он убийца, то поняла: это была не загадка, а урок.

Сколько недель я на озере прожила, сама не знаю, счет потеряла. Вода там была прямо-таки волшебная – спина быстро зажила, только шрамы остались. Я облазила все окрестные леса и выяснила, где заканчивается тепло. Между дорогой и озером я нашла человеческие следы и даже несколько раз слышала голоса – точно не Крегар и не Лайон. Кто бы это ни был, близко они не подходили.

В силки часто попадались кролики. Один раз, когда я проверяла ловушки на белок, то нашла голубя.

Он одной ногой попал в петлю и висел, махая крыльями и пронзительно крича. Когда я его нашла, нога уже почти оторвалась, в лесу он бы ни дня не прожил. Так что я, можно сказать, ему услугу оказала.

Голубь был не очень большой, а у таких пичуг только грудку и можно есть. Охотник меня многому научил, и теперь я с ними разделывалась быстрее, чем лиса с цыплятами. Сначала я сломала бедняге шею, так быстро, что он испугаться не успел. От страха мясо жестким становится. Пара взмахов ножом, и голова и крылья уже аккуратной кучкой лежат на траве.

Зачем мусорить. Убивать надо чисто, без злобы.

Голуби – умные птицы, что бы там горожане ни говорили. Они хранят семена и орехи в зобу, на черный день. У этого парня там пара желудей обнаружилась, а что, тоже жратва, вкусные, если их правильно приготовить. Я положила желуди в карман, а потом засунула большие пальцы глубоко в горло птице. Мне это, еще когда я совсем маленькая была, понравилось – чувствуешь, что там внутри у птицы, ощущаешь ее горячую, живую кровь.