Волк в ночи

Зато, когда заметила... Глазищи, и так в пол лица, стали еще больше, губки открылись в немом ""О"", а реакция, хоть и была вполне предсказуемой, вызвала еще больше  вопросов. Которые я непременно задам. В приватной обстановке, бля.

Я резко приказал зверю, опознавшему свою защитницу и радостно вилявшему хвостом, заткнуться, привычно усмирил гнев, бурлящий внутри от одной только мысли, что могла делать у местного олигарха малышка Марианна. Выясним, все выясним. Но дело прежде всего.

Сначала надо поймать ее, а то вон, уже намылилась обратно бежать.

А вот и зря!

Я допрыгнул до нее одним длинным волчьим скоком, обхватил за плечи, прижал к груди спиной, одновременно уводя от прицела камер. А то вызовет местная горе-охрана ментов, прячь потом малышку и журналюгу по лесам. Мне-то похер, наоборот, радость, а вот они могут и не обрадоваться с непривычки.

Девушка замерла в моих руках, потом медленно повернулась ко мне. Чёрно-карие глаза были распахнуты в…  Удивлении? Замешательстве? Страхе?

- Это ты был в автобусе, - зло прошипела она.- Твоя куртка… твой запах. Ты меня сзади…

А нет...  В узнавании. Какой нюх тонкий у моей малышки!"

"Хотя я, признаться, думал, что обойдется.

Мари рванулась из моих рук, шипя, как рассерженная кошка, умилительно так, что я прямо растаял даже, забыв на мгновение, что мы не там, где надо, и не одни к тому же.

Она замолчала и перестала дергаться, только потому,  что заметила, как внимательно следит за сценой Крылов.

Кованые ворота скрипнули и стали приоткрываться. Господин Драски в чёрной машине проезжал мимо. Он сидел на заднем сидении и невозмутимо рассматривал  нашу троицу.

«Без запаха говорю, это он, тварь, давит наших», - окрысился зверь в моей голове.

10

Данил

Машина проехала, не остановившись, хотя, будь я проклят, если этот надменный козел нас не срисовал. Неудачно, очень неудачно. Но , сдругой стороны, не плевать ли?  Я , за сто лет жизни, еще и не таких мудил к ногтю прижимал. И давил. И этого раздавлю, если надо будет. Вот только выясню, какие дела у него с Мари.

Она, кстати, тоже опомнилась, опять рванулась из моих рук. Зря, конечно. Я удержал, заглянул в глаза.

И замер. Утонул. И никакого спасательного круга нет. Глаза  у нее бездонные, темные, как ночь безлунная. В них печаль и отчаяние.  Черт. Довел я ее. Кобель блудливый.

Руки распустил в автобусе, не сдерживаясь, как привык. А она... Кроткая слишком. Ужасный опыт для такой девочки. Мерзкий. И теперь она знает, что я такой. Что я так могу. И это пиздец, товарищи.

Надо ее как-то успокоить, надо привести в чувство. И надо же, бля, выяснить, что она забыла здесь , в паучьем логове?

Но самое главное, надо сделать так, чтоб она, как раньше ко мне относилась.