Волк в ночи

В широкой прихожей на коврике лежала мелкая собачонка. Пельмень на ножках. Буча поймал пулю в морду, истёк кровью и, вывалив язык, теперь валялся вверх лапками. А я ещё опасался собаку, они оборотней не любят. Видимо, не только нас. Но смелый был песик, кинулся на вошедших, защищая хозяина с безрассудной храбростью.

Чужих в квартире я не чуял, поэтому прошел дальше, не скрываясь.

Натоптано. Три человека приходило. Одна большая комната. Всё перевёрнуто вверх дном, раскурочен комп, вытащен жёсткий диск. Валяются бумаги, порванные книги. И среди этого хлама тощее тело Егора.

Я присел рядом на корточки, не касаясь, изучая внимательно.

Он был раздет по пояс, избивали его, видимо, долго, потому что места живого на теле не было. Роспись синих и бурых пятен. На голове, сквозь прилизанные кровью волосы, торчали огромные набитые шишки. Глаз не было видно вообще. Только щелки узкие, кровавые. Рот был заклеен скотчем, плохо различимым в сгустке засохшей крови. Нос сместился набок.

Такая злость поднялась! В основном, на Крылова, конечно. Хотел же ведь, гадёныш, острых ощущений. Получил.

Тяжело вздохнув, я перевернул тело, прощупал пульс. Не уловил. Но что-то подсказывало мне, что не всё кончено. Нынче наёмные убийцы бестолковые пошли. В девяностые годы даже дети знали, что такое контрольный выстрел в голову.

Внутри ворохнулся зверь, почему -то сочувствующий мелкому. Я прислушался. И уловил кое-что интересное. Отголоски. За сто лет жизни я видел много оборотней, Высших гораздо меньше. И всегда считал, что лечить могут Высшие только противоположный пол. В основном спермой, конечно. А так как среди нас пидарасов не водилось, волки -существа глубоко гетеросексуальные, то и человеческие мужчины были в пролете. Но мой зверь так не считал. И сейчас тонко намекал, что... Может быть...

- И как лечить? - тихо спросил я, отлепляя скотч от разбитых губ. Голова парня повернулась набок, выпали зубы.

«Раздевайся. Прижимай к себе. Ты через кожу лечить можешь»

- Надеюсь, ты, блядь , не шутишь.

«Нет», - ответил зверь в моей голове.

Я скинул на кровать куртку, снял свитер. Лег на пол, обнял  ещё не умершего парня и прижал к себе. Прижал, как ребёнка, медленно гладя его по голове.

Если забыть свой спесивый нрав, дикость ситуации и рвущийся наружу мат, то в голову приходят светлые мысли. Допустим, у меня мог быть сын такого возраста. Или правнук. Встретилась бы мне Марианна лет восемьдесят назад, у нас бы были такие потомки.

Кожей ощутил чужое, лёгкое сердцебиение. Но в сознание Егор ещё не пришёл.

Лежали  часа два не меньше. Думаю, чуваки на чёрной тачке уже соскучились. Ничего ребята, моё время ночное, я сейчас приду, подождите чуток. Альфа отвёл мне трое суток. Время на исходе. Сегодня-завтра я решаю вопрос.

Крылов шевельнулся, я потащил его в ванну.