Вольному - воля

– Онемело все, жжется... Не могу...

– Давай, родненький, через не могу. Давай, массируй, разминай. Давай, давай...

Она сломала еще один ноготь, прежде чем ей удалось ослабить узел на ногах. И все-таки она справилась, избавила Ролана от пут.

На радостях он попытался встать на ноги, но не смог.

– Ничего, сейчас все пройдет...

Он предпринял еще одну попытку и даже смог продержаться на ногах две-три секунды. И не упал он, а сел, с твердым намерением повторить. Но внезапно появившийся Леньчик спутал все карты.

– Ну и зачем ты это сделала, сука? – испепеляя Аврору взглядом, спросил он.

– Это я ее попросила! – неожиданно вступилась за нее Марина. – Ты обещал, что я могу...

– И ты сука! – перебил ее Леньчик.

Неожиданно вытащил из-за пояса пистолет и, озверело раздувая ноздри, направил его на сидевшего в углу клетки Степку.

– Не надо! – падая на колени, в панике вскричала женщина.

– Достала ты меня, шалава!

И все-таки он выстрелил. Но не в Степку. Пуля попала Марине в бедро, ближе к колену.

– Ой, мамочки! За что? – хватаясь за рану, заголосила она.

Взвыли в один голос ее дети.

– Ну ты и мразь! – презрительно выкрикнул Ролан.

– А тебя наглушняк, падла! – заорал на него взбешенный Леньчик.

Он напоминал акулу, сожравшую одну жертву, но жаждущую добраться до второй. Аврору трясло от страха. Ведь этот ублюдок мог выстрелить и в нее.

– Да убивай! Только быстрей!

– На, получи!

Аврора надеялась, что Ленька пощадит его, но ничуть не бывало. Он выстрелил в него, и в груди у Ролана тут же стало расплываться кровавое пятно.

Какое-то время Ролан сидел, глядя на Аврору и пытаясь дотянуться непослушной рукой до раны.

– Вот и все...

Он умирал, но в глазах не было страха перед смертью. Он боялся другого.

– Простишь? – отчаянно спросил он.

– Конечно..."

"Она прощала его. Во-первых, не могла не простить, а во-вторых, держать на него зло не имело никакого смысла. Сейчас кровожадная акула вцепится в нее зубами, и отправится она тогда вслед за Роланом – простившая и прощеная.

Она прощала. И его затуманившийся было взгляд просветлел, наполнился умиротворением. Но веки тяжелели, глаза закрывались.

– И ты меня прости...

– Не за что, – пробормотал он.

– И все-таки!..

Он уже не мог говорить. Но успел согласно кивнуть, прежде чем глаза закрылись окончательно.

Голосила Марина, оглушительно ревели дети. Это было невыносимо. Аврора не выдержала, закрыла уши руками. Казалось, она сходит с ума...

В чувство ее привел Леньчик. Он зашел к ней в клетку, наотмашь ударил раскрытой ладонью по лицу. Не давая опомниться, схватил за волосы, вытащил сначала из клетки, а затем из подвала – в дом. Посадил за стол, налил в стакан мутной вонючей жидкости из бутыли.