Вольному - воля

Антошка за братом тянется, тоже старается Марине угодить. И девчонка в люльке хорошо себя ведет, почти не плачет. И ручки к Ролану весело тянет, когда он к ней заглянет. Где-то в своей маленькой головке она пунктик держит, что он – ее отец. А Степка всерьез так считает. И очень удивляется, почему Ролан не садится на трактор и не едет в поле...

– По паспорту они – твои дети, – опустив глаза, сказала Марина.

– Мой паспорт в милиции остался. А это липа...

– Да, но тебе по этой липе жить...

– Я и живу. Неплохо здесь у тебя...

– Это ты уже говорил... Наливай, еще выпьем.

Ролан снова наполнил стаканы. Выпил, закурил.

– Пусть Ленька уезжает, – с вымученной улыбкой и напряжением в голосе сказала она. – А ты оставайся...

– Ленька – твой жених.

– Кто тебе такое сказал?.. Если бы я его любила, то замуж бы за Антона не вышла...

– А его ты любила?

– Да... То есть не знаю... Вроде бы любила, а огня не было. Жила с ним, детей рожала, а счастья не видела... И с Ленькой не будет счастья... Страшно мне с ним... Он все время меня мужем попрекает. Говорит, если я буду плохо себя вести, он меня ментам сдаст.

..

– Не сдаст. Он хорошо здесь устроился. А сук он рубить не будет, на котором сидит... Но если ты его выгонишь, тогда может сдать. Вместе со мной... Так что никуда тебе от него не деться...

– Может, сам уйдет подобру-поздорову?

– Если уйдет, то рано или поздно спалится. Тогда на меня покажет. И на тебя...

– Не очень высокого ты о нем мнения.

– Не очень, – согласился Ролан. – Если менты его возьмут, про меня выпытывать будут. Не выдержит он, сломается...

– Что же нам с ним делать?

– Ничего. Пусть здесь живет...

– Но я не хочу с ним.

.. Как ты не понимаешь, ты – мой муж, а не он!

Марина сама схватила бутылку и, не обращая внимания на его возражения, наполнила до краев свой стакан. Выпила, не отрываясь, до самого дна.

– Я не настоящий муж, – покачал головой Ролан.

– Но как мужчина ты очень даже настоящий... – плотоядно улыбнулась она.

И мягко провела рукой по его колену.

– С огнем играешься, – предупредил он.

– А если я не боюсь огня? – с вызовом спросила она.

– Тогда иди сюда!..

Ролан признавал права Зубодера на свою «жену». Но и свято оберегать это право не собирался.

Тем более что Ленька нажрался в дрова. И раз уж Марина сама напрашивается, то святошу разыгрывать из себя было бы верхом идиотизма...

Она сама потянулась к нему, села на колени, с жадностью обхватила его шею, языком коснулась мочки уха. Но вдруг вскочила на ноги.

– Не здесь...

И скрылась в моечной. Ролан плеснул в стакан самогонки, но пить не стал: и без того внутри все пенится и шипит, пломба с огнетушителя уже сорвана, чека почти вышла из гнезда – вот-вот прорвет...

Марину он застал в парной.