Воронка второго шанса

Жизнью своей рискнула, но пожар городской усмирила. А даже если и в полную силу вошла — ну и что? Нет ему никакого дела.

Драгомир с нежностью провел пальцем по испачканному сажей лицу. Прекраснее которого для него не было. Костяшки пальцев прошли до подбородка, обхватив его и притянули для еще одного нежного, головокружительного поцелуя.

— Из-за тебя меня ждет ледяная ванна.

— Почему?

— А сама как думаешь? — жарко полыхнули серые глаза.

— О! — Лера настолько густо покраснела, что он не смог удержаться от добродушной усмешки.

— Хочу, чтобы всегда так краснела. Но только для меня, — коротко чмокнув ягодные губы, Драгомир вышел из ванной.

Строго глянул на челядинку, что дожидалась за дверью. Та мелко закивала, без слов понимая молчаливый приказ.

Лера страшно смутилась, когда к ней, лежащей в ванной, постучалась и вошла служанка. Резко села, сжав руками колени. Женщина услужливо положила принесенную одежду и полотенца, стараясь не смущать незнакомку.

— Ежели что другое из одёжи надобно — я мигом принесу.

— Не стоит. Можете идти. Можешь…

— Али еще что госпоже угодно? — поинтересовалась пожилая женщина, добродушно улыбаясь.

Гостья не кичилась, не ругалась, лишь испуганно опускала такие странные огромные глаза.

— Если можно, что-то из еды, — робко попросила Лера.

— Солодкого желаешь? Али чего посытнее?

— Куска пирога будет достаточно, — Лера прислушалась к себе и удивилась — привычного волчьего голода не было. Словно сыт ее внутренний огонь. А тело покормить — много ли нужно?

Служанка с поклоном удалилась за съестным. Лера же с удовольствием мыла голову и тело, избавляясь от гари и копоти. И думала. Немного отстраненно, будто и вовсе не о себе.

И так вертела, и эдак… Понимала — нет из этой ситуации выхода. Вернее есть, только один. Как бы не ярился князь Велеслав — а руки ему выкрутили, да нож к горлу приставили. Если выбирать между войной и неизвестной девчонкой, попаданкой — то выбор очевиден. Даже если Драгомир или Ярослава против будут — последнее слово за князем. А он обязан думать о своих людях, об их благополучии. На чаше весов море крови или одна жизнь. Аргументов никаких, противопоставить нечего. Как ни горько признавать — а это правда.

Значит ее ждет смерть.

А что перед смертной казнью положено? Правильно, последнее желание. И оно у нее есть.

Лера поднялась, медленно вытерлась. Надев трусики и нательную рубаху из тонкого льна, подошла к зеркалу. Посмотрела на себя внимательно, словно изучая. В целом даже ей начало нравиться ее отражение. Этот странный мир пошел на пользу. Пропала изможденная бледность, темные круги и затравленное выражение лица. Глаза сияли, румянец нежно розовел на алебастровой коже щек. Губы, которые еще помнили вкус поцелуев, были маняще-яркими.