Воронка второго шанса

Боги, какая узкая! Совсем крошечная, по сравнению с ним. Член болезненно ноет от желания отказаться там, где сейчас его палец. Лера распахивает глаза, глядя на него с затуманенным страстью удивлением. Он возвращает большой палец на клитор, и комната вновь наполняется восхитительными звуками женских стонов. Ему кажется, это лучшая музыка, что он слышал.

Когда она начинает подмахивать бедрами, Драгомир понимает, что не может больше ждать. Перемещается, любуясь ею, распаленной желанием, ее влажной промежностью, где он сейчас окажется. Придвигает девушку к себе за бедра и продолжая ласкать клитор, начинает осторожно входить в тесную глубину.

Лера, почувствовав распирание от гораздо большего предмета чем палец, распахивает глаза и сжимает внутренние мышцы.

— Тихо, вы́нега[1] моя. Не зажимайся, — шепчет он, опаляя ее бешенными от желания глазами. Лишь на мгновение девушка испуганно закусывает губу, но потом с усилием расслабляется.

— Только ты! Ты и никто другой, — прерывисто шепчет, впуская его в себя.

Мягким и плавным движением Драгомир входит в нее, замирает на короткое мгновение перед преградой, но не в силах остановиться, вводит член до конца.

Лера смотрит на него испуганным и ошалелым взглядом. Он, перемещается, накрывая своим телом, тянется к ее губам, надежно удерживая вес руками. Нежные руки обнимают мужскую спину, приковывая его сердце надежнее любых цепей.

Мягкий, извиняющийся поцелуй она встречает с отчаянной решимостью.

— Мне не больно. С любимым не бывает больно, — шепчет огневка, обхватывая его ногами. После этого у Драгомир срывает последние предохранители. Нутро скручивает узлом от ее признания. Он падает в небо, готовый на все, лишь бы рядом была эта девочка.

Его наваждение, его нежность.

Осыпая ее лицо короткими поцелуями, он начинает медленно двигаться. Боги, как же в ней хорошо! Настолько мучительно-сладко, что почти больно. Несмелый вздох девушки переходит в стон, и он начинает наращивать темп, неудержимо чувствуя, как огненная волна бежит по позвоночнику, сметая все на своем пути. Лера, обнимая его влажную спину, кричит, подстегивая и без того бешенное желание. Ему настолько хорошо, что до крошева сцепил зубы, стремясь отдать ей максимум.

Она страстно движется ему навстречу в самом древнем танце мужчины и женщины. Драгомир, сквозь пелену желания любуется ее лицом, понимая, что пропал. Окончательно и бесповоротно. Никогда, за всю его насыщенную жизнь, он не испытывал такого, как сейчас. Никогда не стремился отдать всего себя, не требуя ничего взамен. Ни одна женщина своей беззащитностью не ставила его на колени.

— Моя! Запомни — моя! — хрипит он в ошалелые янтарные глаза. Бормочет нежности, ласковые слова и просьбы быть рядом.