Дворцовые тайны

Герой не умирает, побеждает Клавдия, становится королем, женится на Офелии, в общем — ужас! Но… читая знаменитый монолог Гамлета, мы чувствуем, как русским, еще запинающимся языком того времени уже выражена вся сложная гамма чувств и мыслей об ужасной, но и спасительной смерти, которые порой посещают каждого живущего на земле:

…Но если бы в бедах здесь жизнь была вечна,Кто б не хотел иметь сего покойна сна?И кто бы мог снести злощастия гоненье,Болезни, нищету и сильных нападенье,Неправосудие бессовестных судей,Грабеж, обиды, гнев, неверности друзей,Влиянный яд в сердца великих льсти устами?Когда б мы жили в век и скорбь жила б в век с нами —Во обстоятельствах таких нам смерть нужна.

Но ах! Во всех бедах еще страшна она.Каким ты, естество, суровствам подчиненно!…Умреть… и внити в гроб — спокойствие прелестно,Но что последует сну сладку? — Неизвестно.Мы знаем, что сулит нам щедро божество —Надежда есть, дух бодр, но слабо естество!Слабость естестваДействительно, слабо было естество Сумарокова. Он думал и писал о возвышенном, вечном, о ничтожестве земной славы, но сам ее страстно жаждал, суетился, спешил, обижался и вообще был человеком скандальным, порой невыносимым. Притчей во языцех стали его распри с Ломоносовым. А ведь начинали поэты с сердечной дружбы. Был великий в истории русской литературы момент. Как-то раз Ломоносова посадили под арест за то, что он в пьяном виде пришел в Академию и стучал по столу палкой. И в арестантскую комнату к нему приходили Сумароков и Тредиаковский, два других великих поэта, и часами говорили о поэзии, а потом вместе издали «Три оды, сочиненные чрез трех стихотворцев, из которых каждый одну сложил особливо». Но на вершине Парнаса место есть только для одного, и вскоре союз первых поэтов России распался, начались споры, доносы друг на друга, возникли смертельные обиды… Иван Иванович Шувалов — меценат и любитель искусства — иногда стравливал за своим столом Сумарокова и Ломоносова и вместе с другими гостями потешался над ними.

Орден за стихи"

"Жизнь Сумарокова порой казалась и драмой, и анекдотом одновременно. Когда умер его отец, Екатерина II спросила Сумарокова, много ли он получит в наследство.

Тот отвечал, что все наследство ушло на уплату долгов отца, но есть одна батюшкина вещь, которую он просит позволения иметь при себе. Екатерина милостиво разрешила. На следующий день он явился во дворец с лентой ордена Святой Анны, которым был награжден его отец. Государыня была поражена нахальством поэта, но делать нечего — разрешила ее носить, а к ней пожаловала Сумарокову чин действительного статского советника.