Дворцовые тайны

У него появился не только добрый гений — Маша, но и могущественный покровитель — статс-секретарь Екатерины II и потом канцлер России Александр Безбородко. Он оценил выдающийся талант Львова и его человеческие свойства. Безбородко добился, чтобы тот спланировал в Павловске «Александрову дачу» — особый «сказочный» павильон для внуков государыни. Тут-то Львов впервые встретился с Екатериной. Императрица была в восторге от его изобретений и подарила ему перстень в две тысячи рублей, но главное — она заметила Львова.

А потом, благодаря Безбородко, Львову поручили создать проект церкви для Могилева по «наружности в правилах лучшей греческой архитектуры», в стиле пестумских храмов.

Это было так ответственно — ведь Львов никогда не учился в Академии художеств. И этот проект понравился государыне, она приняла и обласкала архитектора-самоучку. Это решило все! В том же 1780 году он создает знаменитые Невские ворота Петропавловской крепости, затем начинает проектировать и строить Петербургский почтамт. Здесь же находилась и казенная квартира Львова, в которой он прожил более десяти лет.

Салон в казенном домеВ конце 1780-х — начале 1790-х годов квартира Львова в Почтамте слыла литературным салоном.

Сюда регулярно приходили люди замечательные — литераторы и художники: Боровиковский, Капнист, Хемницер, Левицкий, Оленин. Львов был хорошим хозяином, он не надоедал гостям, но определял тон и уровень их общения. Все признавали его безусловный вкус, даже называли «гением вкуса». Таланты Львова были многочисленны и многогранны. «Искусный рисовальщик, — писал великий князь Николай Михайлович, — Львов был весьма недурным гравером, занимался музыкой, театром, стихотворством, а также механикой и технологией, за что был избран членом Вольного экономического общества. Его изящный вкус и обширные познания сосредоточили около него целый кружок писателей, знакомый с древними классиками и с западной литературой, он в то же время искал мотивов для творчества в русской народной поэзии, был поклонником изящной простоты и врагом всего грубого и напыщенного.»

Особое место в жизни Львова занял «мой друг, радость» Гаврила Державин, ставший его приятелем и потом родственником (они были женаты на сестрах).

Вот один из эпизодов их знакомства. Державин ведал строительством здания Сената и заказал Львову барельефы. Генерал-прокурор князь Вяземский был недоволен, что фигуру Истины Львов изобразил в голом виде, и приказал ее прикрыть. Державин рассердился, а Львов смеялся: в Сенате голая правда всегда будет прикрыта… Николай Александрович правил стихи Державина, был для поэта высшим судией и мерилом. При этом он, человек легкий, независтливый и умный, никогда не пытался встать выше Державина.