Восемь обезьян

— А что толку? — уныло спросила Алена. — Вон как все закончилось. Теперь придется все начальнику рассказать, чтобы он сам с Сугробовым разбирался. И кем я выглядеть буду? Полной дурой!

— Не факт, — задумчиво сказала Надежда, — возможно, сумеем мы повернуть дело к взаимной выгоде…

Надежда Николаевна придала своему лицу выражение суровой непреклонности, выпрямила спину и вошла в приемную Сугробова, печатая шаг, как целая рота почетного караула. Секретарша, бледная особа в очках, самого незначительного вида (ясно, что мадам Сугробова другую бы не потерпела), испуганно уставилась на нее и пролепетала:

— Вы кто? Вы куда?

— Куда — понятно, в кабинет Валентина Сергеевича. А кто — вам, деточка, знать не обязательно. Есть такая поговорка: меньше знаешь — крепче спишь! У вас проблем со сном нет? Ну, так и не будет, если лишнего не знать.

Секретарша, однако, не торопилась сдаваться.

— А вам назначено?

— А вы, деточка, как думаете? Если бы мне не было назначено, я бы добилась назначения в назначенный час! Как назначено, так и условлено! Вся наша жизнь — предназначение назначенного!

Секретарша растерянно захлопала глазами, пытаясь понять эту запутанную фразу, а Надежда тем временем открыла дверь кабинета и вошла в него.

За массивным письменным столом сидел господин Сугробов, углубившись в изучение каких-то бумаг. Он поднял на Надежду глаза и удивленно проговорил:

— Вы по какому вопросу?

В это время за спиной Надежды Николаевны возникла опомнившаяся секретарша.

— Валентин Сергеевич, я пыталась их остановить, но они ничего не слушают…

— Я по вопросу, который требует конкретного и незамедлительного ответа! По вопросу, который возник в ресторане «Флагман»! — громко объявила Надежда.

— Лариса, выйдите! — приказал Сугробов, сообразив, что разговор не предназначен для посторонних ушей, и секретарша послушно исчезла, закрыв за собой дверь.

Надежда Николаевна, все так же печатая шаг, подошла к столу и села в кресло. Она не боялась, что Сугробов ее узнает. Перед тем как пойти к нему, они с Аленой поработали над ее образом в туалете. Алена нарисовала Надежде широкие черные брови и накрасила губы бордовой помадой. Надежда взглянула на себя в зеркало и оторопела. Вид был устрашающий, впрочем, именно это ей в данный момент и нужно.

— Нехорошо, господин Сугробов! — отчеканила она металлическим голосом.

Таким голосом, вероятно, говорила статуя Командора, договариваясь о встрече с Дон Жуаном.

— Что же вы себе позволяете, господин Сугробов?

— О чем вы, собственно?

— Не делайте вид, что не понимаете!

— Кто вы? — спросил ее Сугробов. — Представитель ресторана? Но я ведь все урегулировал на месте.