Воспевая любовь

И вот тут для него начинались сомнения: вроде бы как раз в столице она развлечётся, успокоится, но вдруг она не захочет возвращаться? На этом моменте его переклинивало, и он тут же обнимал Веру, как будто она прямо сейчас собиралась исчезнуть в никуда, окунаясь в водоворот каких-то немыслимых развлечений, которых на самом деле и в природе не существовало, но страху этого не объяснишь! Она смеялась неожиданным обнимашкам, спрашивала, какая чудная блоха его укусила, но он молча сжимал её, частенько тащил в постель, чтобы убедиться в её полной и безоговорочной принадлежности ему.

- Ты моя?

- Твоя, твоя, - смеялась Вера, а потом забиралась на него и спрашивала:

- А ты мой?

- Навсегда твой! Только твой, в любых мирах.

Рассказ жены о множестве миров напугал Ронга. Раньше он считал, что даже после смерти Вера будет с ним в долине духов, а оказалось, что всё не так просто. Предки посмеивались, шептали во сне, чтобы сначала эту жизнь прожил, прежде чем о смерти думать, но Ронг беспокоился."

"Только в дороге, сидя в санях, считая сугробы, деля их на крупные, мелкие, с нависающим смешным кончиком, причудливо созданным ветром или без него, Вера поняла, что привыкла к жизни, где нет ни минуты покоя.

Сейчас она была бы рада забегающим оборотницам, приходящим к обеду медведям, ребятишкам, закидывающих её вопросами, да даже собственным занятиям в лесу. Следующим летом Ронг грозился их продолжить, и она теперь не собиралась возражать. Действительно, интересно! Как многого она, оказывается, не знала про лесную жизнь! Конечно, обоняние, слух у неё не такой чуткий, как у зверя, но когда начинаешь прислушиваться, понимать, откуда идёт запах или шорох, запоминать их, то вскоре все органы чувств обостряются, и становится очень интересно ощущать себя сознательной частью леса.

Как Ронг и предполагал, дорога к столице заняла почти месяц. К концу пути Вера поклялась изобрести самодвижущуюся повозку и даже накидала примерный план, но почти достигнув места назначения, она остановила всю делегацию и, делая огромные глаза, отмахиваясь от всех, заперлась в снятой комнате.

Целый день она проторчала там, а Ронг сидел едва ли не под дверью. Вечером она гордо вынесла вниз большущие санки, прося прощение у хозяина за разломанную кровать.

- Вот! Санки-самокаты!

- Да ну! Поставь их, ведь тяжёлые! Не укатятся же?! – подбежал Ронг и принял саночки из рук в руки. Пожалуй, на них даже взрослый уместится, может даже с сумкой, но всё же они маленькие!

- Нет, пока не активировать – не укатятся, - устало выдохнула она и бросила жадный взгляд на еду.