Возле Тьмы. Чужой

Обычный или сюит?

— Сюит? — чуть озадачился я, подавив в себе желание провести ночь с повышенным комфортом. — Нет, мне просто номер.

— Можно просто номер, — чуть улыбнувшись, кивнула мексиканка, и ее темные пухлые пальцы забегали по клавиатуре.

— Это те, кто здесь останавливался? — Я посмотрел на целый ряд черно-белых портретов, висящих за стойкой.

— Точно, — кивнула она, подняв глаза на меня. — Тедди Рузвельт, Бутч Кэссиди, Каламити Джейн, Баффало Билл, Том Хорн.[14] Присоединяйтесь к компании.

Дверь за спиной открылась, я увидел группу людей, входящих в холл. Пятеро или шестеро. Впереди шел рослый толстяк в клетчатой куртке и коричневом «стетсоне», которого я, кажется, видел возле офиса шерифа. Точно местный, лицо запомнилось. Толстяк с ходу заговорил, приветственно помахав рукой:

— Луиза, у нас забронированы три номера, как насчет разместить людей?

— Бен, подожди минуту, у меня клиент, насколько ты видишь, — коротко улыбнулась ему мексиканка.

Дверь в холл вновь открылась, впустив еще двух человек.

Я или сплю, или брежу.

Настя.

Джинсы, куртка, рюкзак на одном плече, светлые волосы, собранные в такой же хвост, как и у Луизы. Все такая же красивая. Все такая же моя. Женщина, без которой я не могу жить.

Ее неверящий взгляд. Она даже лицо ладонями потерла, словно стараясь избавиться от сна.

— Ты?

Осторожный шаг вперед.

— Ты? — шагнул я навстречу.

Настороженные взгляды окружающих. Толстая ладонь Бена незаметно сместилась к кобуре.

— Анастэйша? Мэм? Все хорошо? — спросил он, явно собираясь встать между нами.

— Все хорошо, Бен, — сказала Настя, вновь шагнув в мою сторону. — Все очень хорошо. Просто прекрасно. Ты даже не понимаешь, насколько хорошо.

— Даже я этого пока не понимаю, — сказал я, обнимая ее и прижимая к себе так сильно, как только смог."