Вперед в прошлое 5 (СИ)

— Прости меня, моя девочка…

Милиционерша отвела взгляд и потерла переносицу. Она тоже женщина и, наверное, мать. Представила себя на месте Миковой, расчувствовалась.

Старший сказал:

— Анна Геннадиевна, побеседуете с потерпевшей? А я опрошу свидетелей. — Он обратился к директору: — Где это можно сделать?

— Пройдемте в кабинет, — сказал он обреченно и, ссутулившись и поблескивая лысиной, направился к кабинету, где проходил труд. — Там сегодня свободно.

Ментовский бобик покатил со двора, я проводил его взглядом и крикнул Гаечке:

— Тренировка в шесть!

Она кивнула и показала «ок».

С нами пошла Елена Ивановна и директор. Дрэк остался в коридоре, классная руководительница и я вошли в кабинет, где я подробно рассказал о преступлении, а потом прочел то, что записано с моих слов, и подписал.

После меня в кабинет вызвали Каюка, а я остался ждать с нашими. Юрка просидел дольше остальных, минут двадцать. Еще полчаса, и все отстрелялись.

Выслушав нотацию директора о том, что мы совсем распустились, наша компания высыпала на улицу, где с ноги на ногу переминалась ожидающая нас Гаечка.

— Что за фигня, парни?! — воскликнула Гаечка.

— Я уже не знаю, что и думать.

— Где Алиса? — спросил я.

— Ушла в школу с матерью говорить с этой ментовкой и еще не выходила. Что вообще было? Почему Рамиля забрали?

Я в третий раз рассказал, прерываемый Гаечкиными ругательствами: «Вот суки», «Надеюсь, их посадят», «хоть бы их опустили».

— Будем ждать ее? — спросила Гаечка, когда я замолчал.

— Без толку, — сказал Илья. — Потом лучше к ней домой сходим.

— Да, ты прав, она будет с матерью. Ей не до того сейчас, — согласился я. — Как хорошо, что Аллочка взялась за ум!

— Глазам не верю, но это так, — проворчала Гаечка.

— Бывает же!

— Ну так классно же ведь, что у них с мамой наладилось, — проговорил Каюк с грустью и задумался — наверное, о своих родителях.

Мы шли не спеша, буквально черепашьим шагом, делились предположениями о судьбе Рамиля и сошлись во мнении, что его могут и не посадить, но на учет возьмут. Если что, я поговорю с отцом — ну а вдруг он согласится замолвить слово за Меликова? Очень надеюсь, что этого не потребуется."

"Идти домой никто не спешил, потому что, когда мы вместе, казалось, что проблема делится на всех, и ноша вполне подъемна.

Но если окажемся наедине с собой, всплывут вопросы: как тяжело ранен Дорофеев? Будет ли Ростовчук отмазывать своего сына? Станут ли давить на Миковых, чтобы они не раздували дело? Только время даст ответы на эти вопросы.

Но главное не это. Главное, что мы — не просто группа подростков, которые держатся друг друга, как жаба и гадюка, потому что иначе будет тяжело выживать. Мы — братство, и все искренне переживают за Рамиля, даже Гаечка, которая косилась на него с опаской.