Вперед в прошлое 5 (СИ)
Мне было сорок шесть, когда я сгорел в ядерном взрыве и вернулся в себя четырнадцатилетнего. Преступно не воспользоваться знаниями о том, что случится в будущем! Но если долго влияешь на реальность, реальность начинает влиять на тебя. И пытается отторгнуть чужака. В конце концов ей это удается. Теперь мне по-настоящему четырнадцать, все, что у меня осталось - знания. И ворох проблем, которые надо решать. Обретать друзей, расширять бизнес, каждый раз переступая через сомнения и страх. Но я должен справиться. Нет, я - справлюсь, и тому доказательство - время катастрофы, которое сдвигается после каждого моего значительного поступка. Вот только у реальности своеобразное представление о том, что для нее значимо, а что нет.
Он занят, а у меня времени в обрез. В пять нужно быть у платана, принимать товар. Значит, разговор откладывается до завтра, когда буду продавать ему кофе. Интересно, кому он его сбывает? Тем самым югославам или братве?
Развернувшись, я покатил к бабе Марфе, у которой жили сироты, и через пять минут был на месте.
Когда открыл калитку и вошел во двор, меня встретил аромат жарящейся рыбы, от которого заурчал живот, напоминая, что я забыл пообедать. Дед Иван сидел в кресле на веранде, закрывшись газетой.
— Добрый день! — поздоровался с ним я.
Он опустил газету, разинул беззубый рот и прищурился, силясь меня вспомнить.
— Алеша? — прошамкал он. — Ты надолго?
В прошлый раз он меня узнал, теперь же будто впервые видел. Не дай бог дожить до деменции! Это едва ли не страшнее, чем оказаться парализованным.
— Есть кто дома? — крикнул я в открытое окно.
Дверь распахнулась, обдав меня рыбьим духом, и на мне повисла Светка, получила жвачку и ускакала с криком:
— Павлик приехал! Ура! Теть Лида, Павлик приехал! Смотрите, какая наклейка!
Тетя Лида? Она здесь?
Мне навстречу приковыляла, держась за стену, бабушка Марфа и прошептала:
— Павлик, проходи. Ты прости, нездоровится мне. — Она потерла грудь. — Ежели б не Лидочка, не знаю, чего делали бы. Прилягу я.
Она пошатнулась, я подхватил ее и провел в спальню, где пахло плесенью и стариками, помог прилечь. Прибежала Светка и за руку утащила меня на кухню, где Лидия нарезала зелень, а в сковородке скворчала рыба.
— Здравствуй! — улыбнулась она. — Я пеленгаса жарю, а еще есть суп с курицей. Будешь?"
"— Не откажусь, — ответил я, выставляя на стол купленное. — Что с бабушкой?
— Стенокардия. Врач приходил, таблетки выписал. Сказал — возраст, ничего не поделать. Я помогаю, вот.
Одинокая женщина светилась от счастья, чувствуя себя нужной. Света вертелась вокруг нее, хвасталась:
— Я помогала! Картошку чистила! И пельмени лепила. Сама! И вареники с творогом!
— Ты — молодец, хозяюшка. А Ванька где?
— Бузе помогает, воду носит, — ответила Лидия, переворачивая куски рыбы в сковородке. — О, почти готово. Пять минут — и можно есть.
Я глянул на часы: здесь мне можно пробыть не более пятнадцати минут. Накатило волнение. А вдруг Каналья не приедет к платану? А вдруг никто не придет сбывать фундук? А вдруг…
— Спасибо вам огромное за помощь, тетя Лида, — сказал я.
— Это тебе спасибо! — поблагодарила она. — Святое дело делаешь.
Определив продукты в холодильник, она положила мне в тарелку кусок пеленгаса, на который я сразу же налетел.
— У меня дела, я ненадолго… — проговорил я, прожевав.
— Пашка! — Светка так крепко меня обняла, что дыхание сбилось. — Покатай на мопеде!
Освобождаясь из тисков ее рук, я ответил:
— Надо деньги зарабатывать, в другой раз.

















