Вперед в прошлое 5 (СИ)

И до сих пор сложно уложить в голове, что ребенок на такое способен.

Кабинет был открыт, и мы ввалились туда всей толпой. Слава богу, у Никитича не хватило ума спрятать Борины рисунки, и они лежали на столе. Вскинув голову, Эрик вошел вперед, прошествовал к сидящей за столом Никитичу, положив папку с другими работами.

— Здравствуйте, Тамара Никитична! Меня зовут Эрик Андреевич, Борис берет у меня уроки живописи, и я требую объяснений, кто дал вам право самолично, не разобравшись, не допускать его на конкурс.

Химоза раскрыла рот, пораженная такой дерзостью, у нее аж брылы затряслись. Ого! Вот уж не ожидал от Эрика такой жесткости: глаза мечут молнии, бородка подрагивает, плечи напряжены. Да он за своего ученика переживает, как за себя! Илона Анатольевна взяла конкурсные рисунки, протянула завучихе, та посмотрела на них, на Бориса, покачала головой.

— Я согласна: верится с трудом.

Мама открыла папку, разложила другие рисунки по столу.

— Вот, смотрите, другие его работы, и серьезные, и ученические.

Учителя обступили стол. Борис крикнул:

— Смотрите! — И рванул к доске, взял мел и принялся рисовать, закрыв свое художество спиной.

А когда он отошел, с доски злобно взирала нарисованная мелом Тамара Никитична.

— Невероятно! — воскликнула Роза Джураевна, теперь отпираться было бессмысленно.

Эрик сказал:

— По-моему, бесспорно, что эти работы — руки Бориса.

Никитич хмурилась, глядя на свой портрет — видимо, сама себе не нравилась. А как тут понравишься? Такой только в концлагере работать.

— Ну согласитесь же — сложно поверить, — стояла она на своем, но теперь не обвиняла Бориса, а оправдывала себя.

Илона Анатольевна взяла Борины работы и проговорила, обращаясь к Розе Джураевне:

— По-моему, инцидент исчерпан. Рисунки надо вернуть на стенд и пересмотреть результаты конкурса.

Эрик и Никитич глядели друг на друга, как два ощетинившихся волка. Видно было, что не успокоился учитель, готов сыпать обвинениями — его-то химоза не запугала.

— Исчерпан… — проворчал Эрик и уперся руками в стол. — Как же вам не стыдно! В ваших руках — судьба талантливого человека, как же можно — вот так, а? Вы же его классная руководительница! И не знаете о Борисе ничего! Почему вы так поступили? Почему ничего не выяснили и чуть не уничтожили мечту ребенка? Его веру в справедливость? Таких, как вы, на пушечный выстрел нельзя подпускать к детям!

Мама, которая сама боялась Никитича до икоты, неверяще смотрела, как та молча обтекает.