Вперед в прошлое 5 (СИ)
Мне было сорок шесть, когда я сгорел в ядерном взрыве и вернулся в себя четырнадцатилетнего. Преступно не воспользоваться знаниями о том, что случится в будущем! Но если долго влияешь на реальность, реальность начинает влиять на тебя. И пытается отторгнуть чужака. В конце концов ей это удается. Теперь мне по-настоящему четырнадцать, все, что у меня осталось - знания. И ворох проблем, которые надо решать. Обретать друзей, расширять бизнес, каждый раз переступая через сомнения и страх. Но я должен справиться. Нет, я - справлюсь, и тому доказательство - время катастрофы, которое сдвигается после каждого моего значительного поступка. Вот только у реальности своеобразное представление о том, что для нее значимо, а что нет.
Детям типа Ильи несказанно повезло, его родители многому научили и показали, как правильно. Если доходить до всего своим умом, теряется много лет жизни, которые можно было бы потратить не на изобретение велосипеда."
"Непонятно за какие заслуги судьба подарила мне второй шанс с запасом знаний, которыми есть время воспользоваться! А то обидно: только что-то начал понимать, а большая часть жизни прожита, накопилась усталость от пропущенных ударов, и нет сил и желания что-то делать и сворачивать горы.
Третьим уроком была физика, и, вопреки рвению наших, никого не вызвали к доске. Отдувалась Баранова, вызубрившая учебник. Получив «пятерку», она с достоинством прошествовала на место. Жаль, если бы рассказывал я, может, кто-то что-то понял бы про свет хотя бы приблизительно. Но ничего, не следующем уроке — линзы, и мы порезвимся. Возьму дополнительную литературу в библиотеке, покажем, как надо к урокам готовиться и как рассказывать.
Перемена перед географией обычно превращалась в брачный танец влюбленных бабуинов: Памфилов и Заславский распушали перья и всячески старались привлечь к себе внимание учительницы, в которую были влюблены. Давно заметил, что в таких делах срабатывает стадный эффект: если авторитеты класса считают какую-то девочку привлекательной, все это безоговорочно принимают, и начинается соревнование за ее снисходительность.
Заславский и Памфилов ждали Карину Георгиевну у входа в класс, чтобы помочь ей донести учебные принадлежности и, если совсем повезет, прицепить карту к доске. Но изворотливее всех оказался Плям, который подкараулил географичку возле учительской и сопроводил в класс, получив порцию молчаливой ненависти от Памфилова и Заславского и уважения — от более скромных парней.
Я посмотрел на Карину Георгиевну. Хороша! В конкурсе «Самый красивый учитель», если бы такой проводился, она взяла бы первое место.
Ей чуть меньше сорока, и она не скрывает возраст, потому что выглядит на двадцать пять, она будто бы заключила сделку со временем, чтобы оно щадило ее экзотическую красоту. Миниатюрная, талия такая тонкая, что кажется, ее можно обхватить пальцами рук, приятная округлость бедер, длинные ноги. Но главное — зеленые глазища в пол-лица. Говорят, она наполовину грузинка, а муж у нее — грузин классический. Один раз он привозил ее на работу на «БМВ», одно только это перечеркнуло все детские надежды. Но фантазии остались.
Скоро часть парней переключит внимание на Инну Подберезную, а пока Карина на пике славы. Пожалуй, это единственный предмет, который парни учили с удовольствием и на уроке был, как говорила Джусиха, «лес поднятых рук».
Раньше школа виделась мне зоной строгого режима, где все мы отбываем десятилетнее заточение и рулят паханы типа Чумы.

















