Вперед в прошлое 5 (СИ)

Одно, блин, к одному!

— Тетя Лида сейчас где? — спросил я.

— За дедом смотрит, шоб не потерялся. Рулит там всем. Ночевать останется.

— Это хорошо. Мне сейчас надо домой, подумаю, что можно сделать.

Бузя пожал плечами.

— А шо ты можешь? Бабку-то не оживить. Ты когда приедешь?"

"Как-то даже обидно стало от этого «шо ты можешь». Да побольше некоторых взрослых!

— Сегодня к ночи или завтра после обеда, — пообещал я.

Наверное, все-таки ночью, надо с Лидией переговорить. Снять им квартиру или дом, это будет недорого и всем хорошо: и Лидии, и детям, к которым она привязалась.

У бабушки я так и не перекусил, потому купил по пирожку с мясом себе и Бузе, который не хотел меня отпускать и идти в дом, где случился покойник. Но не с собой же его тащить? У меня еще есть обязательства. Слишком много обязательств для четырнадцатилетнего парня.

Внезапно я ощутил всю тяжесть мира, упавшего мне на плечи. И так стало пусто, так одиноко, хоть вой. Никто мне в этом не поможет, и рассказать… Рассказать, конечно, есть кому, но откуда-то я знал, что нельзя.

Простившись с Бузей, я покатил к своим на базу. Итак, сперва — тренировка, потом — Кабанов, затем — позвонить деду. Нет, Кабанов, тренировка, дед. И лишь потом думать о новых проблемах. Но мысли все равно крутились в голове, как когда нельзя думать о белой лошади.

Лучше уж о ней. Или о белом гноме. Интересно, у кого еще кто был, о ком думать нельзя?

В итоге на базу я добрался ровно в шесть, ругнулся, вспомнив, что хотел купить конфет, чтобы отпраздновать Борину победу, спустил мопед в подвал.

Но ребята справились сами, каждый принес, что смог: кто-то — шарлотку, кто-то — компот, кто-то — конфеты, и стол был накрыт, все ждали меня и светились от предвкушения праздника. Все-таки русский дух живет в нас с детства: с юных лет ищем повод что-то отметить.

Из общей массы выделялся мрачный Кабанов, сидящий на диване и погруженный в себя. Я брякнулся рядом и спросил:

— Что?

Остальные с расспросами приставать не стали, наблюдали молча. А может, уже все знали.

— Две пятьсот баксов, — припечатал он и добавил: — Две — долг, пятьсот — проценты. Братки оценили наш дом в пять штук, предлагают две комнаты в общаге здесь или двушку в промзоне. На раздумья дали три дня, счетчик остановили на неделю.

— Ты понимаешь, что, если бы не афганцы, вы бы потеряли все? — сказал я, ощущая отвратительную беспомощность.

— Двушка в промзоне! — воскликнул Кабанов и сжал кулаки. — А две штуки взять негде!

— И мне негде, — вздохнул я.

К Новому году эти деньги должны заработаться, но нет столько времени.

— А если однушку здесь? — спросил я.

— Тут продается один отстой! И где мне спать? На балконе? На раскладушке в кухне? В общагу мать отказывается категорически.

— Пусть они вам деньгами отдадут, только долларами, а не рублями.