Вперед в прошлое 5 (СИ)

Барик, Серега Борецкий, был среди них самым умным и воспитанным и даже мог иногда получить четверку: отец заставлял его учиться и драл ремнем так, что Серега иногда сидеть не мог. Но очень уж влекла его тюремная романтика.

Говорят, он насолил кому-то серьезному, подался в бега, и его след потерялся.

Барик с Плямом уселся за Заячковской, которая тоже худо-бедно соображала, и у нее можно было списать, а позади Барика занял место Чума.

Когда я уже подумал, что опасность миновала, припозднившийся Карась, проходящий мимо моей парты, демонстративно пнул мой рюкзак и харкнул на учебник.

Класс замер в ожидании.

— Ты офигел, черт полосатый? — Рамиль встал в проход между рядами, преграждая Карасю путь к задним партам.

— Врежь ему, Павел! — крикнула Лихолетова.

— Ставлю сто рублей — на Мартынова! — имитируя голос рефери, крикнул Памфилов. — Ставки, господа!

Решение надо было принять мгновенно. Да, бить Карася — что идиота обижать. Возможно, его это сделать заставили, вон, кровоподтек на щеке. Но оставлять безнаказанным его тоже нельзя. Я медленно встал, закатил несуществующие рукава, как это делала Гаечка, и стал наступать на затравленно озирающегося Карася, приговаривая:"

"— Они сказали, что я ничего тебе не сделаю? И не тошнит быть таким опущенным? Нравится, когда… — И тут я вспомнил про внушение, шагнул к Карасю, взял его шею в захват, прижал башку к своему боку. Карась начал брыкаться и попытался меня ударить, но боли я не чувствовал и произнес менторским тоном:

— Слушай меня, Саша. Ты больше не опущенный. У тебя есть собственное достоинство. Ты будешь учиться и никому не позволишь обращаться с собой плохо. А теперь извини, но за дерьмо свое ответишь.

Я отволок его к своей парте и принялся возить мордой по харкотине. Каждый считал своим долгом дать совет, что мне с ним сделать, в том числе — отморозки, и я отрешился от раздражителей, голоса слились в монотонный гул. Потому я не сразу заметил звонок. Грозный окрик заставил отпустить Карася:

— Что тут происходит?!

Я обернулся. За учительским столом стояла Людмила Кировна Джусь. Где наша Верочка?!

— А где Вера Ивановна?! — растерянно спросил я.

Бульдогоподобная Джусь обвела класс тяжелым взглядом.

— Для начала — здравствуйте.

Все встали. Джусь навела на меня турели глаз и принялась расстреливать взглядом.

— Что это было?!

— Ему Карась в учебник харкнул, — сказал Илья.

— Тебя не спрашивают. Ты и ты, — она заклеймила взглядом меня и Карася, который отчаянно тер лицо, сидя в одиночестве на задней парте нашего ряда, — дневники на стол!

Сперва я, потом он положили дневники на учительский стол.

— Итак, меня зовут Людмила Кировна Джусь, — представилась учительница. — Я буду вести у вас русский язык и литературу.