Вперед в прошлое 5 (СИ)
Мне было сорок шесть, когда я сгорел в ядерном взрыве и вернулся в себя четырнадцатилетнего. Преступно не воспользоваться знаниями о том, что случится в будущем! Но если долго влияешь на реальность, реальность начинает влиять на тебя. И пытается отторгнуть чужака. В конце концов ей это удается. Теперь мне по-настоящему четырнадцать, все, что у меня осталось - знания. И ворох проблем, которые надо решать. Обретать друзей, расширять бизнес, каждый раз переступая через сомнения и страх. Но я должен справиться. Нет, я - справлюсь, и тому доказательство - время катастрофы, которое сдвигается после каждого моего значительного поступка. Вот только у реальности своеобразное представление о том, что для нее значимо, а что нет.
Заячковская зашлась смехом, аж завизжала, но теперь она хохотала над Бариком и подпевалами.
— Пошел ты нах, Макакон! — вскакивая, воскликнул он.
— Ты устроил шоу, чтобы показать, насколько я тебе безразличен? — сострил я.
Теперь захихикали Лихолетова с Подберезной и Желткова.
А Барик не сдержал ярости, повернулся и похлопал себя по заднице.
— Кисс май эсс!
Тихонько подкравшаяся Химичка, которая косила под Джусь и смотрелась суровой, строго вопросила:
— Это еще что?
— Брачный танец гамадрилов, — пожал плечами я, спровоцировав взрыв хохота.
Н-да, наше противостояние превращается в комедию, нужно с этим завязывать, потому что шоу смотреть интересно.
Красный от стыда Барик шарахнулся за спины приятелей, которые начали его подначивать.
Уроки прошли спокойно. Я вызвался отвечать геометрию, Баранова попыталась меня завалить — не получилось. Зато, когда пришла пора отвечать биологию ей, мы обрушились на нее всей толпой и задавили дополнениями. Я рассказал про митохондрии, Гаечка — про вакуоли, Меликов — про эндоплазматическую сеть. Этого не было в нашем учебнике, но у меня имелся тот, по которому мама училась в медучилище.
А перед черчением к Гаечке подошла Лихолетова — проконсультироваться по русскому на завтра. План Райко, Барика и Барановой не сработал. Изгоями и самодурами выглядели они, а не мы.
Последним была история, мы кое-как ее пережили, и настала пора возвращаться домой. Я легонько толкнул Гаечку в спину и спросил:
— Не передумала идти?..
Она мотнула головой и проговорила обреченно:
— А куда деваться?
— Давай мы тебя проводим к дому, Карасиха и подпевалы наверняка попытаются подкараулить.
— Спасибо, — невесело улыбнулась она.
— Мы с тобой! — вызвались Димоны.
— И я с вами, — поддержал нас Меликов и добавил: — От отца влетит, но что уж тут.
Из класса мы выходили последними. Нервозность Гаечки невольно предавалась мне, и я ее учил:
— Переоденься в рванье, скорее всего, придется валяться. Волосы заплети в косичку.
Гаечка сосредоточенно кивала, кусая губу.
— Если вцепится — выходить из захватов ты умеешь. Вряд ли она чем-то удивит. Ты умеешь больше нее.
В разговор включился Илья:
— У вас бой в малом весе, когда сложно нокаутировать противника из-за небольшой силы ударов, так что бояться тебе нечего.

















