Враг семьи

Он снова в грубой форме потребовал от водителя дать обезболивающий укол. На этот раз тот не спорил, просто отдал ему пакет с одноразовым шприцем и ампулой.

Закрыв глаза, я почувствовала, как машина тронулась с места. Кладбище осталось позади.

Глава 40"

"Поминки в роскошном ресторане казались мне дурным сном. Но как красиво говорил об усопшем Мардоре! Как заливался соловьем, расписывая достоинства Эдуарда Якоби, павшего в борьбе с пороками побережья, и обещал будущим избирателям, что дело Якоби будет продолжено в лучших традициях Мардоре.

— Мы сотрем с прибрежной зоны все игровые заведения и ночные клубы! Сюда больше не ступит нога порока и разврата! Помещения, которые использовали хозяева клубов, будут сожжены или переданы под санатории.

Я молча давилась вином в надежде опьянеть и старалась не смотреть на другую сторону стола, туда, где сидели осиротевшие мачеха и беременная Лана. Обе были безутешны. Лана плакала навзрыд с того момента, как мы вошли в зал. Я понимала, что она оплакивает не отца, а себя и свою печальную участь. На душе было мерзко от того, что я заняла ее место. Сейчас сидеть рядом с Мардоре и с придыханием слушать его сладкие речи должна была она.

Увы, Роман решил по-другому, и мне не оставалось ничего другого, как прятать глаза от сестры и глушить чувства крепленым вином.

Перед глазами все поплыло, когда мне на колени упала сложенная вдвое салфетка. Я удивленно обернулась, но официант, который ее уронил, успел уйти к другим поминающим.

Развернув салфетку, я прочла: «Валери, немедленно выйди припудрить носик! Рядом будет дверь в подсобное помещение. Иди туда»

Сердце заколотилось где-то в горле. Дрожащими руками я скомкала салфетку и уронила ее под стол.

Мардоре наконец заткнулся и опрокинул в себя содержимое бокала.

Я выразительно взглянула на него.

— Мне надо припудрить носик. Очень. Я больше не могу терпеть… — к своему стыду, я икнула.

— Так иди! Или я должен и в сортир за тобой таскаться? — раздраженно отмахнулся от меня он и ловко подхватил дольку лайма, закусить крепкий напиток.

Не веря своим ушам, я медленно встала из-за стола. Роман продолжил что-то говорить сидящим рядом приспешникам отца. Видимо, он оседлал свой любимый конек, а смешанные с обезболивающим горячительные напитки только подогревали его пыл.

Я вышла в прохладный холл. Щеки горели от волнения, голова кружилась от страха, но я уверенно двинулась в сторону дамской комнаты. Рядом действительно была дверь, ведущая в подсобку. Что меня там ждет? Обезумевшая Лана с острым ножном, или… Это «или» пугало и вселяло надежду, и я толкнула дверь.

В подсобке было темно.

— Валери! — раздался шепот бабушки, и я едва сдержалась, чтобы не закричать.

— Бабушка, ты здесь? Боже, ты жива… А Амир? Он жив?

Она крепко меня обняла.