Время для наград

Они устроились на кухне, выпили по бокалу вина, закурили, и Дина, без предисловий, объяснила причину своего настроения:"

"— У нас на работе сегодня было собрание на тему: «Мы теперь живем по-новому, в стране перестройка, гласность, и у нас, соответственно, тоже!» Что-то в этом роде! Уже на третий раз от произнесенного слова «перестройка» меня стало тошнить! Я не могу, Ната, просто не могу этого слышать! Что, собственно, мы собираемся перестраивать? В России ничего не умеют перестраивать — только ломать! Как водится: «До основания, а затем!» Мы строить-то с трудом умеем, а перестраивать для нас — это вообще из области фантастики! Это значит только одно — что все разрушат к едрене фене, а на обломках что-нибудь начнут строить — кривенькое, косенькое, как обычно! И главное, обязательно пострадают самые незащищенные: дети, врачи, учителя, старики и, конечно, это даже не вопрос, солдаты! Мы же как строим? Нам повоевать обязательно надо! Скольких мы мужиков похоронили после Афгана? Наших одноклассников и друзей? А строить еще ничего и не начинали! Я знаю, уверена, что это будет очередная всесоюзная жопа! С кучей вооруженных конфликтов, очередных цинковых гробов, массовым исходом граждан за границу! Революция семнадцатого покажется цветочками! А что там — ломать так ломать!

— Динка, ты что! — успокаивала ее ошарашенная Ната. — Это же здорово, что перемены! Может, будет совсем по-другому: свободнее, интереснее!

— Да не будет, Ната! Не будет! Пройдутся по нас, как бульдозером, поиграют в свои игры наши высокопоставленные «мальчики», а расхлебывать мы будем! Вот это точно! Не умеем мы, в России, тихо и плавно, нам надо все разрушить, изгадить — и страну, и прошлое, и себя. И все только для того, чтобы потом героически вылезать и доказывать всему миру и себе в первую очередь, что мы чего-то стоим, а если не верите, то можем и в морду дать!

— Динка, ты же молодая девка, что ты как бабка старая причитаешь?!

— Это я сейчас молодая, а когда они «перестраивать» закончат, неизвестно сколько мне будет и во что меня эта хрень превратит! Давай, Натка, напьемся, от неверия моего в светлое будущее!

— Давай! — поддержала подругу Ната, пугаясь ее словам и их точности.

Они напились, конечно, и плакали, вытирая друг другу сопли и слезы, давая обещания, что, «хоть трава не расти!», останутся верными друг другу.

Поплакали над Динкой, которой судьба прислала вместо жениха цинковый гроб из Афгана, и пьяненькая Динка, как всегда, честно призналась:

— Я ведь его по-настоящему и не любила! Обещала ждать и ждала. И еще эти девчоночьи «замуж». Я бы его полюбила, если б вместе жили, дети были, ты же знаешь, его нельзя было не любить!

Ната ее успокаивала, сама рыдая белугой.