Время для наград

Марина была из обеспеченной семьи, и ее с детства затачивали на «удачное» замужество. Она побывала в браке не один раз и умело пользовалась всеми атрибутами воспитания мужчин.

Сейчас в роли «удачного» числился он, причем как у самой Марины, так и у ее родителей.

«Послала бы куда подальше или сковородкой дала по башке без комментариев, может, и прибежал бы скорее, хотя вряд ли».

Но когда он подруливал к проходной, дослушивая по мобильному Маринины обвинительные речи, ему было абсолютно и безнадежно безразлично.

В нем уже звенел интерес, и весь он был настроен на неизвестную еще интригу, задачу. У него всегда так — организм как бы настраивался на работу, как рояль перед концертом: еще неизвестно, что будут играть, а он уже звенит.

Чаек, конечно, был, и лимончик, и вазочка с конфетами, бутерброды с бужениной и огурцом и смородиновое варенье."

"— Ну, здравствуй, Антоша. — Дед пожал руку, приобнял, похлопал по плечу и, отодвинув от себя, всмотрелся в лицо. — Похорошел, округлился, возмужал! Почему не женился до сих пор? Сидели б сейчас у тебя дома, и твоя жена потчевала бы нас пирогами.

Он все про всех знал, был в курсе всех личных проблем своих ребят, часто помогал ненавязчиво, а иногда анонимно, на то он и Дед.

— Здравствуйте, Федор Ильич. Дела, дела — не до женитьбы, да и где ее взять-то, такую, чтоб пироги пекла? — в тон ему отшучивался Антон.

— А ты не там ищешь. Все небось по ресторанам да по курортам, а там достойных барышень мало. Ты в метро спустись, Антоша. Цветник! И все умненькие, работящие, и с пирогами справятся, и детишек нарожают.

— Что это вы, Федор Ильич, меня сватать взялись?

— Так пропадает хороший мужик, золотой генофонд, можно сказать, нации, и счастья тебе желаю.

Это была традиция. Надо было обязательно выпить чаю, съесть бутерброды, и еще раз чаю с вареньем, под легкий шутливый разговор.

Без этого Дед никогда не приступал к делу. Даже если ты точно знал, что будут голову снимать и что ты наворотил такого… — без чая ругать не начинали.

— Ну, к делу, — сказал Дед, как только Антон допил чай.

Они пересели за переговорный стол, и генерал протянул Антону фотографию.

На снимке мужчина лет сорока пяти, абсолютно невыдающейся внешности, только по некоторым деталям — темные глаза, легкая смуглость кожи — можно было угадать в нем выходца с Востока.

— Это Хаким, пакистанец по месту рождения. Родители неизвестны, имя, в общем, тоже, из тех, которыми пользуется наиболее часто, — Хаким, Селим, Мухаммед, Роман, Руслан.

Он лучший из тех, кто прокладывает трассу для оружия и наркоты. Только для больших поставок и такую, которую можно использовать несколько раз.

Рано или поздно, но мы все их накрываем. К нему обращаются только с серьезными предложениями. Мелкотой он не занимается.