Время лечит, или Не ломай мне жизнь и душу

 – Зачем вы про меня такое говорите?!

– Затем, что сын у меня один-единственный был, и из-за твоего стервозного характера у меня сына не стало. Угробила ты моего сына! Со свету его сжила и сидишь здесь, как ни в чем не бывало.

– Это неправда!!! – прокричала я, не обращая внимания на других гостей. – Я понимаю, что вы потеряли единственного ребенка, но это не дает вам права говорить мне такие страшные вещи!

Затем встала из-за стола и бросилась прочь. Я неслась, не разбирая дороги, и сама не знаю, как добралась до дома. Распахнув входную дверь, я влетела внутрь и, упав на пушистый ковер, стала громко рыдать.

Мне было обидно и больно из-за слов Лешкиной матери. Больно за него, за себя и за все, что случилось...

Через три дня заточения в собственной квартире я наконец-то пришла в себя и, подойдя к зеркалу, посмотрела на свое изможденное и бледное лицо. Лешки больше нет, а я есть. Это значит, что, как бы ни было тяжело, теперь я должна жить за нас двоих."

"Тем не менее, я никак не могла поверить в реальность происходящего. В моем сердце и в моей памяти Лешка был живой и жизнерадостный. Я посмотрела на лежащий на тумбочке мобильный телефон и с огромным трудом удержалась от того, чтобы не набрать Лешкин номер.

Мне казалось, если я наберу его, то Лешка сразу ответит. Скажет о том, что он жив и что это какая-то чудовищная ошибка. Но реальность слишком жестока, и Лешки нет. Я не смогу стереть номер его телефона. У меня не поднимется на это рука. Пусть будет. Пусть будет все, как будто он жив.

И все же Лешка уже никогда не сможет разделить со мной все мои радости и печали. Господи, как жаль...

Я взяла Лешкину фотографию и подумала о том, как же мне теперь жить дальше. С момента его гибели я почти не сплю, и то, что происходит со мной сейчас, очень трудно назвать жизнью.

После горьких слов, сказанных Лешкиной матерью на поминках, мне стало казаться, что весь мир ополчился против меня и что я действительно виновата в Лешкиной смерти. Почему он напился, выключил телефон и куда-то поехал? Как бы ни искала себе оправдания, подсознательно я чувствовала, что виновата. Наверное, больше никогда не смогу улыбаться. И даже если попытаюсь спрятать свою боль за улыбкой, все будут думать, что я слишком быстро забыла своего Лешку.

Когда зазвонил телефон, я тут же сняла трубку и услышала на том конце провода свою подругу Веру.

– Регина, ну ты как, держишься? – тихо спросила она.

– Не знаю, – глухо ответила я и почувствовала, что вновь могу разреветься. – Как же я теперь без Лешки-то? Его мать на поминках на меня наорала, словно я в чем-то виновата. Это же так жестоко, ведь я страдаю ничуть не меньше, чем она. Обозвала меня убийцей.

– Да она и раньше особой к тебе любовью не отличалась, – заметила Вера. – А после похорон так вообще от горя рехнулась.