Все двадцать семь часов!

Я славлюсь в обществе своей экстравагантностью и привлекаю к себе тем самым постоянное внимание! — разозлилась я. — Сколько можно пререкаться?

— Тогда отвернись.

Вздохнув, я развернулась и подошла к окну, чтобы понаблюдать за проснувшимся городом.

— Ты сможешь надеть все в правильной последовательности?

За спиной раздался смешок:

— Я не один десяток лет раздевал женщин. Не перепутаю.

И действительно, несмотря на пару проклятий в адрес адовых завязок, которые не хотели завязываться, спустя пять минут, когда я развернулась к нему, Макс стоял в розовых чулках и черных панталонах."

"— Все-таки цвет белья оказался неудачным решением, — сказала я, пытаясь сохранить серьезное выражение лица, но, видимо, мне это не удавалось.

— Таисия, не смей смеяться или я тебя придушу! — прорычал шеф.

— Не кричи — услышат. Ты забыл, что тебя здесь нет?

— С тобой забудешь!

Тут мы оба одновременно взглянули на корсет.

— Может, не надо? — спросил Лагфорт.

— Надо, Макс, надо. Посмотри на свою грудь: она же ни в одно платье не влезет. Ее надо стянуть.

Взяв с кровати самый большой корсет, который мы только нашли в магазине, я подошла к шефу:

— Подними руки.

Обхватив грудную клетку корсетом, я поняла, что он чуть-чуть не сходится:

— Нет, так я тебя не стяну. Ложись на постель.

Мрачно посмотрев на меня, Макс попросил:

— Только помягче.

— На живот, — добавила я, осматривая корсет и проверяя на нем швы.

Усевшись сверху на работодателя после того, как он лег, я успокоила:

— Не переживай, я постараюсь быть нежной.

И, взявшись за шнурки, начала стягивать корсет.

— Таисия! — захрипел Макс.

— Прекрати, ты дергаешься, как будто я собираюсь над тобой надругаться! — пропыхтела я, пытаясь стянуть шнуровку.

— Лучше б ты надругалась, — прохрипел Лагфорт.

Прикинув, что, несмотря на то что корсет чуть-чуть сошелся, платье все равно не налезет, я уперлась коленом в спину шефа и изо всех сил потянула за шнурки.

— Твою… ……!

— Макс!

— …!

Добившись такого объема грудной клетки, чтобы она точно пролезла в платье, я зафиксировала и завязала шнуровку.

— Все, вставай, — пропыхтела я, слезая с кровати. — Уф! Если я так каждый день тебя одевать буду, у меня мозоли на руках появятся.

Шеф со стонами и хрипами сполз с кровати. Схватившись руками за грудь, Макс просипел:

— Я не могу дышать…

— Глупости, — махнула я рукой. — Ты привыкнешь.

Вот пока я подготавливала платье, Макс и привыкал. Старательно, целенаправленно он пытался смириться с корсетом.

И его страдания были не зря, платье на Лагфорте село впритык. Поправив наряд, я попросила шефа повернуться спиной и застегнула его на все пуговицы. Платье плотно облегало грудь, совершенно плоскую, конечно, но куда более женственную, чем раньше.