Всё из-за неё (СИ)

- Димка обмолвился, что прошлой физкультуре кто-то из мальчишек спросил Шаховского, чего это он ходит как в воду опущенный, типа «по Тоньке страдаешь»?

- А он? – не выдержав Наташкиной эффектной паузы, нетерпеливо перебила Тоня.

- А он! А он: «Она будет моей. Я без нее жить не смогу». Прямо так и сказал. На полном серьёзе! Не шутил, не прикалывался.

- Да ладно? – протянула Тоня. – На него не похоже как-то…

- И, тем не менее, факт остается фактом! Думаю, это действительно... оно самое! Нашего непробиваемого Арсенчика наконец проняло! Он ведь на тебе чуть ли не дыру протер.

Последние несколько дней Арсен действительно стал проявлять к Тоне знаки внимания. То ручку запасную спросит, то, проходя мимо, как бы невзначай коснётся её плечом, то пальто подаст. А вчера и вовсе превзошел самого себя. Тоня была в полном замешательстве, когда в дверь неожиданно позвонили, и курьер в форме вручил ей огромный букет белый роз с карточкой «Самой прекрасной! Твой А.». Никаким «ее А.» Арсен Шаховский не был, однако, оправившись от первого замешательства, он, как и все чересчур уверенные в себе люди, полагал, что победа у него в кармане.

И если Лембич как-то терпела потерю статуса самой стильной девчонки школы, то ускользнувшее внимание Арсена она Тоне не простила, и поэтому решилась на кое-что покруче видео из фильма ужасов.

Как-то, придя с физкультуры в раздевалку, Тоня обнаружила, что её новенькие туфли от одного довольно известного дизайнера полны разбитых тухлых яиц. Смотреть, как в кофейного цвета замше плещется зловонная зеленовато-жёлтая жижа с осколками скорлупы, было невыносимо больно.

- Тонь, ты химию ведь сделала? Дай списать! – в раздевалку ворвалась Наташка в новом жёлто-белом спортивном костюме, который ей очень шел, да так и замолчала на полуслове.

- Жалко туфли… - печально произнесла Анечка, натолкнувшаяся на Наташу. – Они такие клёвые были. И дорогие.

- И ты просто так ей это спустишь? – воскликнула Эклерова. – Только не говори, что  не предпримешь никаких ответных шагов!

Ни слова не говоря, Тоня взяла туфли за каблуки, обтянутые кожей «под питона», и, стараясь вдыхать через раз, твердым шагом направилась на химию. По иронии судьбы, она была следующим уроком, и до звонка оставалось совсем немного. Что ж, видно судьба у химика такая – быть свидетелем представлений. Впрочем, он сам в своё время напросился.

Неся на вытянутых руках испорченные туфли, Тоня в своём обтягивающем красном спортивном костюме твёрдо шла по коридору, а за её спиной шептались: «Что-то будет!». Она появилась в кабинете за пять минут до звонка, но, к сожалению, Габриель был на месте.

Лембич уже аккуратно разложила на столе свои школьные принадлежности: учебник, голубую тетрадку в стразах и кожаный пенальчик.