Все мы грешные

Даже паршивую пачку «Примы» не прислал. Высоко взлетел, это верно. А с высоты все, что там, на земле, кажется таким мелким, ничтожным. Как бы вообще Леху не забыл. А если даже и помнит, уважает, Колыма – это вам не Бутырка. Машину к зоне так просто не подгонишь. Хотя и это можно, если очень захотеть.

И вот «прозвенел звонок». Он у проходной, в помятом костюме и с робкой надеждой в мыслях. А с высоты бараков за ним наблюдают кореша. Приедут ли за Сомом или весь его базар фуфло? Если не приедут, грош Лехе цена. И на какой, скажите, хрен он трепался о «Волге»?

Какая уж тут «Волга»? И сраного самоката от Хмурого не дождешься.

И точно. Вот он уже за воротами контрольно-пропускного пункта. Дорога перед глазами. Метров двести, и она змеей уходит за холм, в перелесочек. И никакой машины не видать.

Холодно. Но не от колючего ветра. От обиды. Вот она, дружба. Ни черта она не стоит!..

И вдруг из-за холма показалась машина. Черная, блестящая. И длинная. Такую он видел только в кино.

«Линкольн», не первой, правда, молодости, но все еще ничего, за считанные секунды «сожрал» расстояние до Сома. Затормозил перед самым его носом. Остановился. Распахнулись сразу все дверцы.

В тонком пальто с белым шарфом на шее из нее вышел сам Хмурый. Улыбнулся другу во всю ширь своего лица, подошел, обнял. От него исходил запах крутого одеколона и дорогого французского коньяка.

За ним вышел Понт. Тоже доволен, лезет обниматься.

– Извини, Сом, Клык сейчас в деле, приехать не мог. Но передает тебе привет. – Он показал взглядом на машину.

С заднего сиденья Сому посылали воздушные поцелуи роскошные девочки. Короткие платьица ну вовсе не закрывают умопомрачительных ножек.

«С возвращением тебя, Сом!»

Он провел рукавом по глазам. Никому и никогда не удавалось вышибить из него слезу. Сегодня это случилось впервые.

* * *Строительство гостиничных комплексов шло ударными темпами. Только темпы эти обеспечивались не голым энтузиазмом трудящихся масс, а щедрым финансированием.

Акции Понт продавал не кому попало. Их ликвидность была достаточно высока с самого начала, а потому он мог выбирать. Они доставались только нужным людям. Крупным банкам, «шишкам» из правительства Москвы.

К Антону подкатывались влиятельные лица из среды преступного мира. Их также притягивал этот проект. Но Хмурый не сдавался, в соучредители никого из них не допускал. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь потом начал диктовать ему свои условия, опираясь на силу и свой авторитет. Кто-кто, а Антон-то прекрасно понимал, чем все это может обернуться. Он, конечно, отстоит свои интересы, но в любом случае сожжет при этом много нервных клеток. Нет, неприятности ему не нужны.

Его, надо сказать, прекрасно понимали. А потому не зачисляли в список своих врагов за его несговорчивость.