Все мы грешные

И хотя в делах своих не всегда строго придерживается старых воровских законов, в уголовном мире и среди законников еще старой закалки пользовался уважением.

Стальная воля, мертвая хватка, цепкий изворотливый ум и волчья жестокость – все это позволяло ему крепко держать бразды правления криминальной «колесницы». Его боялись, перед ним преклонялись. Не находилось пока смельчаков, готовых всадить ему в затылок девять граммов свинца. Никто без его хотя бы молчаливого согласия не смел нарушить зыбкое равновесие между разделившими город группировками.

– Да, шалит Гусар, шалит... – покачал головой Глыба.

Конечно же, он наслышан об истории с «Айсбергом».

– Зазнался, видать, – добавил он. – Ни с кем ладить не хочет. Да и мне на пятки наступать начал.

– Со дня на день жду наезда. Зол на меня Гусар... – сказал Антон. – Кинул я его с казино...

– Надо бы, конечно, миром все уладить, – сказал Глыба. – Но уж раз такое дело... Не резон тебе уступать ему. Ты тоже в авторитете... Да-а, дела...

Он, казалось, пребывал в нерешительности. Но это только так казалось. На самом же деле он уже во всем для себя определился.

– Так, может, отдать ему казино? – осторожно спросил Антон.

– Делай как знаешь.

Взгляд старого вора был устремлен в никуда.

«Делай как знаешь...» О таком ответе Антон мог только мечтать.

Ему разрешалось вступить в единоборство с Гусаром, который, оказывается, бельмом сидел в глазу у самого Глыбы.

* * *Юра Новожил, он же Гусар, был явно чем-то недоволен. Его хищно прищуренные глаза недобро блестели. Холеное подернувшееся жирком лицо кривила гневная гримаса."

"– Охренел этот Хмурый! – злобно прорычал он, обращаясь к Агапу и Бронзе, верным своим корешам. – Не хотит больше башлять, не хотит...

– Будем мочить? – деловито спросил Агап.

– Голыми руками его не взять, – подал голос Бронза. – Силен, падла...

– Но мочить будем... – решил окончательно Гусар. – Кончать будем вместе со всей его кодлой... Тряхнем стариной...

В былые годы он славился своей лихостью во всякого рода разборках. Трудно было устоять перед его молниеносным натиском. Под ружьем у него не люди – звери!

Удалью своей и беспримерной жестокостью он отхватил себе большую часть криминального «пирога». При дележе из-под его «ножа» вытекали реки крови.

– Я поднимаю всех, – кивнул Бронза.

– Когда двинем, я скажу, – блеснул взглядом Гусар. – И чтобы ни одна сука хлебала не раззявила!

Он всегда боялся утечки информации.

Обычно враждующие группировки на разборки выбирались куда-нибудь в чистое поле и уже там, на радость ментам и обывателям, мочили друг друга без зазрения совести. Но Гусар таких дуэлей не признавал. Он жалил внезапно, без предупреждения.

– И еще, – жестко добавил он, – пора кончать и Глыбу...

Агап и Бронза побледнели.