Всегда говори «всегда»

Я прошу вас принять меня именно потому, что пока мы общаемся только с вашим заместителем, дело с мертвой точки не сдвинется.

– А что? Уже дошло до мертвой точки?

– Дошло.

Барышев наклонил голову набок, задумался на секунду:

– Завтра в одиннадцать. У меня будет десять минут.

Подхватил под руку свою лиловую красотку и поплыл между столиками к сцене. Ольга готова была до потолка прыгать. Не будь она за рулем – напилась бы, вот ей-богу!

К утру эйфория прошла. Доехав до офиса Барышева, Ольга была почти уверена, что он ее снова не примет. Или его на месте не окажется.

Но гендиректор был на месте и Ольгу принял – ровно в одиннадцать, как обещал. Встал навстречу, кресло придвинул.

– Добрый день, Ольга Михайловна.

Ну надо же, имя запомнил…

– Здравствуйте, Сергей Леонидович.

Секретарша бесшумно вышла. Потом так же бесшумно появилась, поставила на стол кофе, воду и испарилась. Барышев одним глотком выпил кофе, положил перед собой стопку бумаг:

– Мой заместитель посвятил меня в детали ваших с ним противоречий.

Ну конечно. И теперь он встретился с ней, чтобы в рабочей обстановке послать к чертям собачьим. Ну? И чего он молчит-то? Ольга не выдержала:

– Сергей Леонидович, если вы уже приняли решение, что не станете со мной работать, скажите сразу. Пожалуйста.

Барышев посмотрел на нее своими удивительными серыми глазами, чуть приподнял бровь:

– Я не стал бы встречаться с вами сегодня, если бы принял такое решение, Ольга Михайловна. Я очень ценю свое время.

Дура! Кто ее за язык-то тянул? Снова себя выставила идиоткой!

– Понятно…

Ольга отпила воды. Барышев снова замолчал, смотрел, как она пьет. Ольга поставила стакан, опустила глаза:

– Я вам тогда нахамила, на стоянке…

Он действительно улыбается? Кто бы мог подумать! Крокодил умеет улыбаться!

– Вы ни при чем. Я был не прав. Я правда плохо езжу. Редко и вообще без энтузиазма.

Надо, наверное, что-то сказать. Ольга растянула губы в идиотской улыбке – чуть не до ушей, и сообщила:

– А я, наоборот, с энтузиазмом!

Молодец, Громова! Это, конечно, для Барышева очень ценная, жизненно необходимая информация. И почему она лепит одну глупость за другой?

– Я заметил. Вы… все делаете с одинаковым энтузиазмом?

– Почти…

Теперь Барышев совершенно определенно улыбался – тонкой язвительной улыбочкой. И рассматривал ее, как диковинную зверушку в зоопарке. А она уставилась на него, как кролик на удава, и слова сказать не может. Умница, Громова! Хорошо работаешь. Просила назначить встречу, поговорить, и сидишь как немая. Барышев, посчитав, видимо, что молчание затягивается, кивнул на бумаги:

– Итак, суть наших недопониманий, как вы их называете, сводится к тому, что мы просим вас сделать так, как мы хотим. Кроме того, за это мы еще должны вам заплатить довольно большие деньги.