Всегда говори «всегда»

В конце концов Ольге удалось-таки понять, что губернатора, Колькиного папашку, из-за которого она когда-то давно, в прошлой жизни, попала на зону, переизбрали. Колька теперь сам на нарах отдыхает, а папашка его героический, бывший губернатор, – в розыске. То ли в федеральном, то ли в международном. И Стасу нужны деньги – то ли отмазываться от ментов, то ли открывать новый сервис. Короче, у него денег нету, а у Ольги – куры не клюют, поэтому она должна дать ему пятнадцать тыщ в твердой валюте, иначе он все про нее расскажет. Всем то есть.

У Ольги от всей этой мути про Кольку, губернаторов, розыск разболелась голова. Ну да, ее бывший муж – негодяй и идиот. Ничего нового.

– Стас, денег я тебе не дам, и иди ты к черту, – сказала Ольга устало. Совсем у нее сил никаких не осталось.

– Ты не поняла, что ли? – Стас заволновался. – Я ведь правда… Я не шучу… Я все расскажу, что ты… Оль! Мне правда деньги нужны. Неохота на нары-то… Ты-то привычная, а я, стало быть…

Значит, деньги нужны все-таки от ментов отмазаться. Ольга решительно толкнула его в грудь. От неожиданности Стас попятился, и она проворно захлопнула дверь.

Стас еще некоторое время орал под дверью, грозил, что он ее, суку, еще уделает… Ольга не стала слушать, пошла в душ. Когда она вышла из ванной, бывшего мужа под дверью не было.

* * *В субботу Нина Евгеньевна, их расчудесная няня, попросилась у Ольги уйти пораньше. Оказывается, у Нины Евгеньевны есть бабушка, и у этой бабушки в пятницу юбилей – девяносто лет.

Ольга няню, разумеется, отпустила, пообещала приехать с работы пораньше. Благо дела позволяли.

Дети, услыхав про бабушку и про день рождения, тут же принялись кричать, что у них тоже есть бабушка Света, а еще – собака Буран, а на день рождения надо печь плюшки.

– Давай напечем, сами покушаем, а ты потом бабушке своей отнесешь и скажешь, что это я пекла, давай, да? – Машка скакала вокруг няни и хлопала в ладоши. Она обожала дни рождения, а еще больше – плюшки. – Давай изюм перебирать? Ну давай! Давай!

– Ну, конечно! Сейчас будем перебирать, – согласилась Нина Евгеньевна.

– А чай пить?

– Переберем изюм, поставим плюшки – и тогда чай.

– Пока дождешься, с голоду помрешь, – заворчал Мишка.

Но с голоду они, разумеется, не померли.

Плюшки уже подрумянились в духовке, когда в дверь зазвонили.

– Ну вот, мама приехала, – обрадовалась Нина Евгеньевна. – С ней как раз и чай попьете!

Она глянула на плюшки, побежала открывать дверь. Машка кинулась за ней, размахивая руками и крича: «Мама, мама! Я сама спекла плюшечку с глазками!»

За дверью стояли двое незнакомых мужчин. Один высокий, в длиннополом пальто и при галстуке, другой – коренастый, с наушником в ухе. Наверное, охранник.