Всегда говори «всегда»
Она была уверена в себе, в жизни, в своем муже, который казался ей лучшим из людей! Все изменилось в одночасье. Придуманный мир, такой милый и уютный, рухнул ей на голову, и она не успела спастись! Впрочем, она и не пыталась, ибо доверяла и любила, и ей даже в голову не приходило спасаться от тех, кого любит!Ей предстоит выбраться из-под обломков и обнаружить, что цветущий сад, в котором она жила, превратился в груду дымящихся развалин!.. Но в трудностях рождается характер! Она найдет в себе силы начать все сначала. Она обретет новые точки опоры. Она узнает истинную цену словам и поступкам. Она станет сильной, а это совсем не легко!..Может быть, ее новая жизнь и не будет похожа на цветущий сад, зато уж точно это настоящая жизнь. И мужчина рядом окажется самым настоящим, а не фальшивой картонной подделкой!
Все пройдет. Надо сейчас перетерпеть. Отпустит, скоро отпустит, легче станет.
Она снова вернулась. Как?! Как ей станет легче?! Как можно это пережить? Нельзя!
– Пренебречь! Одно вам остается, Оленька, – пренебречь.
Пренебречь! Кем пренебречь, господи? Ведь дети же! Дети!"
"– Как-нибудь, но только пренебречь!
– Он меня не любил! Он специально… нарочно все придумал… Он избавился от меня!..
Снова обмякла в руках у Григория Матвеевича. Он опустил ее на капот, руку на спину положил:
– Поплачьте. Поплачьте, это поможет… Поможет пренебречь… По-всякому жизнь поворачивается, Оленька, милая.
Какая жизнь, о чем он? Нет у нее больше никакой жизни, была – да вся вышла. Был Стас, были дети, а теперь у детей мама – Зинка, а у Стаса лучший друг – Колька Васин, который ее в тюрьму засадил.
– Он обещал: отдыхать поедем. В Грецию. Я так хотела. Я только и думала что про Грецию эту. Шила и про Грецию думала. Там море, тепло… А теперь? Ничего не осталось!
Григорий Матвеевич встряхнул ее, голос сорвался на фальцет:
– Нет-с, уважаемая! Ничего у нее не осталось! У вас дети остались! Что они должны делать?!
– У них… другая мать есть. Он сказал, что им с ней… хорошо. Лучше, чем с зэчкой…
– Он сказал!.. Это ваши дети! Какая Анна Каренина у нас завелась! Что? Вот так вот и отдадите своих детей новой мамаше? В распыл пустите? Пусть как хотят живут? Сколько им лет, вашим детям?!
– Мишке восемь, а Машке четыре.
– Младенцы! Они не виноваты, что у них отец подлец! Первосортнейший подлец! Хотите, чтобы они с подлецом жили?!
– Я ничего не хочу. Я жить не хочу.
– От хотенья вашего ничего не изменится, Оленька. Вам надо сильной быть. Твердой, как скала гранитная. Бороться надо, Оленька. За детей. Все остальное в данный момент – чепуха!
Как бороться? С кем? Она слабая. Она не умеет бороться!
– Придется научиться! Выхода нет. Трусость – подлейшее качество, а нам на сегодня подлости достаточно! Вполне-с… Поднимайтесь, поднимайтесь потихоньку, Оленька. Пойдемте!
Куда? Ей некуда идти. Нет больше дома, нет семьи, ее место – тут, рядом с трупом брошенной, никому больше не нужной машинки. Она сама – такая же, отслужившая свое рухлядь.
Но Григорий Матвеевич был другого мнения. Одной рукой он подхватил сумку, другой – взял Ольгу за локоть и засеменил к трамвайной остановке.
* * *Ветви оливковых деревьев тихонько шелестели, яркие бабочки, с воробья размером, порхали над рощей. Как же в этой Греции жарко, просто невыносимо. Сесть бы сейчас в тенечек. Но тени нигде нет, даже под деревьями. Солнце палит нещадно, все тело горит, и во рту пересохло, а укрыться негде.
Подборки для вас
Исторические детективы
Все книги →
Героическая фантастика
Все книги →
Похожие книги
Леди полуночи
Свет моей любви
Королевский отбор, или Попаданка под прикрытием
Без стыда
Чужой среди своих 2 (СИ)
