Всего дороже

Нефи грубовато сказал:

— Если мы в ближайшее время не снимем с вас эти бриджи, они превратятся в лед, и их придется рубить.

Дарт кивнул, шатаясь от усталости. Нефи и Джосая вместе помогли ему забраться в фургон Лидии Лайман, где сняли с него мокрые бриджи и рубашку. Джосая завернул его в теплые одеяла.

— Ну вот, — сказал Нефи, — уверен, это то, что вам нужно.

Он протянул майору серебристую флягу. Дарт слабо улыбнулся, принимая из рук непьющего мормона бурбон.

— Точно!

С этими словами он закрыл глаза и уснул, обессиленный.

Глава 7

Дарт проснулся и понял, что фургон движется. Повинуясь рефлексам солдата, он свесил ноги на пол и быстро огляделся. На него с интересом смотрели пять пар глаз.

— У нас тут тесновато, — сказала Серена, удобно устроившаяся на краю импровизированной постели Дарта. — Папа сказал, я должна вас поблагодарить, потому что вы спасли мне жизнь. Но лучше бы вы проснулись раньше, потому что он на меня ужасно злился. Брат и сестра Коули едут с Марриотами. Мама сказала, что вам будет неприлично с ними ехать, хотя я не знаю почему. В общем, вы тут с нами и с сестрой Лайман.

Дарт с облегчением обнаружил, что Нефи предусмотрительно высушил его бриджи и надел на него. Также его облачили в рубашку и мундир.

— Много мы проехали? — спросил Дарт, натягивая сапоги.

— Добрых двадцать миль. Сегодня уже вторник. Было холодно, и мы очень быстро ехали.

— Боже правый! Почему же вы меня не разбудили?

— В этом не было нужды, — благодушно ответила Лидия. — Никогда не надо будить малыша или утомленного мужчину.

Дарт усмехнулся и спрыгнул из фургона на землю. Он увидел, что его конь идет рядом, привязанный за поводья.

— Хоть убейте, не могу понять, как вы ухитрились остаться старой девой. Кто-нибудь давным-давно должен был вас подцепить.

Лидия рассмеялась.

— Майор, это был мой добровольный выбор. Только никому об этом не рассказывайте, а то еще перестанут меня жалеть.

Дарт сел на коня, повернул его и остановился в нерешительности. О последних минутах переправы у него остались туманные воспоминания, единственное, что он довольно отчетливо помнил, — это как Полли пыталась спасти девочку Спенсеров. Он мог вспомнить собственный ужас, ощущение, что может потерять все, что когда-либо было ему дорого. Он помнил, как бросился в ледяной поток, помнил собственное облегчение, когда ему удалось схватить Полли и они прильнули друг к другу, задыхающиеся и изможденные.

Дарт невольно сжал губы. Он вспомнил ее презрительные слова, что ей противно находиться с ним рядом, когда все могут это видеть. Она реагировала совсем по-другому, чем когда он спас ее из коррингтонской бакалейной лавки. Тогда, под покровом темноты и без свидетелей, она добровольно и охотно покорилась ему.