Вся правда, вся ложь

Происходящее там, за стеклом, не имело ко мне никакого отношения и оттого пугало: как меня угораздило попасть сюда? Бред запойного или наркомана со стажем.

Родная квартира в этом смысле тоже ничем не помогла, я готова была поклясться, что вижу ее впервые. Телефон рядом с дверью, потертый линолеум… Берсеньев стянул с меня пальто и потащил в ванную. Я попыталась сопротивляться, но почти сразу стало ясно: это бесполезно. Сергей Львович открыл горячую воду, пристроив меня на стул в углу, и замер, уперев руки в бока и сверля меня взглядом. Свое пальто он так и не снял и выглядел несуразно, как и положено затянувшемуся бреду.

— Сидеть здесь, — погрозил он мне пальцем и удалился.

— А куда я денусь? — удивилась я, вопрос адресовался двери, которую он успел закрыть.

От воды поднимался пар, и я полезла в ванну. Вполне здравое решение. Поскользнулась, больно тюкнувшись затылком о бортик ванны, и вытянула ноги. Тут вновь появился Берсеньев, на сей раз уже без пальто.

— Да что ж ты делаешь, — сказал с досадой. Ухватился за подол моего платья и попытался его стащить.

— Я сама, — сказала я заикаясь.

— Лучше не зли меня, — ответил он.

— Уйди отсюда! — заорала я, успев остаться без платья. Кое-какая связь с реальностью уже наметилась, если я сообразила, что сидеть перед ним в таком виде мне ни к чему.

— Психушка по тебе тоскует, — буркнул он, но удалился. Затяжная возня с колготками, которые снять все никак не удавалось, привела к тому, что мой полетевший в тартарары мир наконец вернулся. Только вот не было в нем ничего хорошего. Я лежала запрокинув голову и разглядывала потолок.

— Добро пожаловать в новую жизнь. Никто не обещал, что она будет лучше старой.

Я села в ванне, умылась и тяжко вздохнула. Голова слегка кружилась, то ли от бессонной ночи, то ли от безрадостных мыслей. Надо отсюда выметаться. Придерживаясь за края ванны, я выбралась на кафельный пол и потянулась за старым халатом бывшей соседки. Он был велик мне на три размера, но показался родным и уютным. Затянув потуже пояс, я направилась в комнату. Берсеньев был в кухне, сновал возле плиты.

— Ты последний человек, которого я хотела бы видеть в своей квартире, — сообщила я, проходя мимо.

— Ничего, потерпишь, — отозвался он.

Забилась в угол дивана и закрыла глаза. Берсеньев материализовался рядом с кружкой горячего молока, сунул мне ее в руку и сказал:

— Пей."

"— Не мог бы ты свалить отсюда? — вежливо спросила я.

— От того, что ты подхватишь воспаление легких, жизнь лучше не станет.

С этим не поспоришь. Перестав обращать на него внимание, я пила молоко, а он устроился в кресле и принялся насвистывать.

— Ты откуда взялся? — поставив пустую кружку на пол и сообразив, что уходить он не торопится, задала я вопрос.