Всё самое плохое о моей сестре

Хотя пила Чам-Чама казалась довольно острой, я не думаю, что он пилил по правде, потому что Элайша вернулась обратно на сцену абсолютно невредимая, ее платье нигде не было даже разрезано, и вообще не было видно никаких следов крови. Чам-Чам закончил свое представление игрой на этой самой пиле, как если бы она была музыкальным инструментом, а мы все ему подпевали.

Стали приходить некоторые родители, и поэтому я подумала, что наконец пришло время ехать домой, — но мисс Сьюзанн захлопала в ладоши и объявила:

— Дети, сейчас будет именинный балет.

У меня снова заколотилось сердце — а вдруг и мне нужно будет танцевать в балете, — но, слава богу, оказалось, что надо было просто сидеть в публике.

Все ученики школы танцев побежали за кулисы, чтобы переодеться к их великому выступлению. Участвовали все девочки и прилизанный мальчик-кузен. Даже маленькая Белоснежка появилась на сцене — она становилась на носочки и немножко прыгала.

Конечно, звездой именинного балета была Элайша. Она вертелась и кружилась по всей сцене, как очень большой вращающийся купол, а мистер Иванс записывал ее представление на видео.

Кэйти и Ингрид станцевали короткий дуэт. Я надеялась, что они будут выглядеть ужасно глупо, чтобы можно было громко-громко рассмеяться, но они танцевали современный танец, извиваясь, как девушки в поп-группе — такие танцы Мелисса изображала перед зеркалом, — но я разозлилась, потому что Кэйти и Ингрид делали это лучше.

Однако лучшим танцором был мальчик-кузен. Он переоделся — вместо брюк надел обтягивающие колготки, на плечах у него был очень короткий плащ, — он высоко прыгал, крутил ногами во все стороны, потом присел, как лягушка, и подпрыгнул, и даже прошелся колесом.

Если это балет, то, может, мне такое и нравится.

Тут появилась мама. Я поняла, что у нее какой-то серьезный разговор с мисс Сьюзанн. Я сильно хлопала кузену и немного похлопала Элайше, из вежливости, а потом побежала к маме.

— Мам, ты что, хочешь записать меня на балетные уроки? — нетерпеливо спросила я.

Мама изумилась, а мисс Сьюзанн рассмеялась:

— Мартина, танцы, по-видимому, не совсем твое дело. Ты не слишком-то радовалась, когда танцевала польку.

— Нет, я имела в виду вот эти дурацкие танцы — попрыгушки-поскакушки.

Я хочу прыгать и крутиться колесом, как он, — сказала я и показала на кузена Элайши.

Мисс Сьюзанн потрепала меня по волосам.

— Нет, дорогая, девочки так не танцуют! — сказала она и снова засмеялась."

"— Это нечестно! Спорим, я могла бы делать это так же хорошо, как и он, — проворчала я, а мисс Сьюзанн и мама снова стали рассуждать о феях цветов — о феях роз, и маков, и колокольчиков, и душистого горошка. Они разговаривали еще целых сто лет, пока мы не остались чуть ли не последними в зале.