Всё в ажуре

А следом за ним я внесла некоторые поправки в наш первоначальный план. Раз крестьяне в халяву верить отказывались категорически, следовало действовать по-другому.

Я просто предложила людям за каждую взятую вещь отдавать какую-нибудь символическую плату в пользу храма. Кто сколько сможет. А принимать деньги станет непосредственно отец Бетхор.

И вот тут нам, наконец, кажется, поверили. Площадь по нарастающей зашумела, загудела, зашевелилась. Послышались всё более уверенные реплики:

- Так это что, братцы, выходит, правда, что ли?..

- И что, и церкву поднимать станем?..

- Выходит, дозвались, родимые, допросились, выстрадали милосердия господнего?..

- Сыночек, деточка моя, услышал милостивый мамкины молитвы… - какая-то женщина, роняя слёзы, опустилась на коленки прямо на землю и гладила вихры мальчишки лет пяти. Тот, ничего не понимая, просто переняв родительское настроение, жалеючи обнял мать и тоже заплакал.

Всё, не могу. Смотреть на них просто сердца не хватало. Тут и там разносились всхлипы и обрывки слов священных текстов. Кто-то, стягивая головные уборы, с чувством в пояс кланялся нам. Но это единицы. В основном, люди сейчас благодарили своего бога. Только он, в их понимании, мог принести в их жизнь такие перемены. Да это и не важно, кому в данный момент доставались, условно выражаясь, лавры благодетеля. Главное, «лёд тронулся».

Тем более, что, возможно, они были совершенно правы. Мы же каким-то мистическим манером оказались именно здесь – в этом мире, в этом месте.

Казалось, людскому волнению не будет конца. Следовало снова как-то организовать народ. Мы же собрались не для того, чтобы просто на неделю ввести население в шоковое состояние, имелись вполне конкретные цели.

Я вопросительно посмотрела на отца Бетхора, и он, правильно расценив мой взгляд, затянул молитву. Ну ту самую, народную. Помогло. Вся площадь тут же откликнулась – подхватила, едино выплёскивая зарождавшуюся надежду в словах и звуках священной песни. И мы вместе с ними.

А после оставалось только кому-то первому принять к действию наше предложение.

- Ну что, Винефреда, давай шагай. Ты у нас самая смелая, умная и справедливая. – с улыбкой на лице скомандовал староста.

Означенной Винефредой оказалась бойкая старушенция в шерстяном платочке из первого ряда собравшихся.

- Э-эх, всем смертям не бывать, а одной не миновать! – бабуля отчаянно махнула рукой и посеменила к сундукам и корзинам. – Та-ак, что у нас тут?..

За деревенской старейшиной потянулись остальные. Руководитель из неё получился знатный.

- Риана, подь суда! И Реду кликните кто-нить! Пущай картохи наберут. – звонко разносился командный голос старушки, - Цыть! А ну положь, где взял! Куда без спросу потащил?!

- Бу-бу-бу… - невнятно послышалось ответное ворчание.