Японская война 1904. Книга третья

— Новости о нападении аж на двух министров и великого князя вызвали такой ажиотаж, что Павел Николаевич приказал увеличить тираж и добавить пару дополнительных листов.

— А господин Милюков решил собрать все сливки с этой ситуации, — я покачал головой. — Если не секрет, то что сейчас говорят в обществе о случившемся?

— Да как обычно, — Чернецкий махнул рукой. — Одни требуют всех к ногтю, другие рассуждают, до чего довели народ. И еще… Знаете, вам должно понравиться. Довольно популярно стало сравнение вас с Суворовым, Дибичем и Паскевичем. Мол, те трое усмиряли Польский бунт, а потом принесли славу русскому оружию.

А вы усмирили бунт Маньчжурский, ну и насчет славы тоже есть наметки. Так как вам роль нового царского мясника, Вячеслав Григорьевич?

Улыбка, которая превращала все это в шутку, на мгновение пропала и тут же вернулась.

— Мясник — тоже важная профессия, — я не стал шутить в ответ, парировав максимально серьезно.

На мгновение повисла тяжелая пауза. Потом Чернецкий кашлянул и решил сменить тему:

— Кстати, я слышал, что ваш корпусной врач отправил какие-то свои записки в Московское физико-медицинское общество.

Если это те самые наработки, из-за которых у вас в корпусе самая низкая смертность в армии, то почему не в столицу?

— Просто у доктора Слащева есть друзья в Москве, которые помогут с печатью, но… С чего вы взяли, что смертность у нас самая низкая? — я удивился не самому факту, а той уверенности, с которой говорил журналист. — Мне вот такие цифры не попадались, говорят, все посчитают году так к 1907-му, не раньше.

— А я не на цифры опираюсь, а на солдатскую молву. Коллективная мудрость, когда люди видят, как лечат у вас, как у других, а потом делают выводы.

И если у сотен и тысяч людей они совпадают, то это точно не просто так. Понимаете?

— Вы про то, что эта мудрость может касаться и путей страны?

— А разве нет?

— Если бы все было честно, я был бы готов на нее опираться. Вот только если я сам точно никому не платил за слухи о лечении, то вот, например, господин Милюков вкладывает сотни тысяч рублей, чтобы через вашу газету влиять на умы. Чтобы эта коллективная мудрость опиралась даже не на слухи, а на их пересказ правильными людьми. Понимаете разницу?

— Мне кажется, вы просто демонизируете тех, с кем не согласны во взглядах.

Если честно, я такое вижу довольно часто…

— Если бы демонизировал, разве бы стал с вами общаться? — я иронично поднял правую бровь. — Просто я стараюсь не делить людей заранее на плохих и хороших. Разве не мудрее вместо этого учитывать черты их характера, те самые, которые и хорошие, и плохие? Так сложнее, но… Жизнь сама по себе непростая штука.

— Вы… — Чернецкий только рукой махнул.

— И я тоже. Во мне есть как хорошее, так и плохое.