Японская война 1904. Книга третья

Семен, когда получил этот приказ, впервые усомнился в правоте Макарова.

— Справитесь? — спросил тот у него и Фрола.

Сам Буденный замешкался, а вот снайперский старшина сразу же кивнул:

— Как написано в 122-м артикуле еще при Петре Великом, никто да не дерзает под наказанием смерти противиться бою с неприятелем, не щадя живота своего, до самой крайности…

— Так ведь отменили артикул воинский еще при Александре II, — тихо возразил Буденный.

— Отменили телесные наказания, а вот с предательством все по старине, нет ему прощения, — Фрол усмехнулся и погладил свою винтовку.

"

"Буденный неожиданно осознал, что снайпер успел сильно измениться. Раньше был попроще, а сейчас, забирая в каждом сражении десятки, а то и больше жизней, видя, как падают подстреленные им враги, как хлещет из них кровь, как кривятся лица, он стал жестче и сильнее. Жестче и сильнее, чем большинство казаков, которыми раньше пугали врагов России.

Вот так Буденный и оказался на новой позиции. Встретил первые отступающие части 5-го корпуса, потом еще и еще. Кто-то буянил, и их приходилось утихомиривать.

Кто-то, наоборот, только радовался, что нашлись те, с кем можно будет идти в бой. Семен какое-то время ругался про себя на генерала Орлова, который умудрился так бездарно отступить с такими бойцами. Сколько раз он назвал его трусом, прежде чем ему попался первый офицер, рассказавший о судьбе генерала…

Да, сначала Орлов действительно отступил сам, но когда осознал, какую ошибку совершил, то развернулся и лично повел солдат в бой. Вот только не было у него уже больше корпуса. Бегство разрушало и более опытные армии, лишало контроля и самых лучших полководцев.

Возможно, ему нужно было сделать то, что делал сейчас Семен, но Орлов поступил храбрее и проще. Он развернулся и повел в бой тех, кто еще был готов его слушать. Чуть больше роты попытались остановить полнокровные японские дивизии, и, естественно, никто не выжил.

Ужасная судьба! И, возможно, Буденный пожалел бы генерала, если бы не ему сейчас приходилось разбираться с последствиями его ошибок. Кажется, до полудня они переправили на левый фланг не меньше дивизии, усиливая формирующийся там ударный кулак полковника Макарова.

А потом впереди начали появляться японские части. Зачистив плацдарм у деревни Кавлицунь, теперь они фактически вышли к южной границе Ляояна.

Между ними и городом оставалась только небольшая преграда в виде отряда Семена. И если против дезертиров этого было достаточно, то для того, чтобы сдержать полноценную армию, его сил явно не хватало. К счастью, стоило только Афанасьеву пройтись шрапнелью по первым рядам японцев, как они откатились назад и начали окапываться.