Японская война 1904. Книга третья

— Если они уходят из Ляояна, то теперь можно плевать на повреждения рельсов или необходимость пропускать встречные составы.

— Говорят, час назад один эшелон из Мукдена все-таки прошел, — заметил принц.

— Тем хуже для него. И тех, кто на нем ехал.

— И что дальше? Вряд ли у нас хватит сил, чтобы перекрыть дорогу целой армии.

— Это заблуждение, — Иноуэ криво усмехнулся. — Если взорвать дорогу прямо перед одним из поездов, то мы получим готовое укрытие, а потом… Сколько сил потребуется русским, чтобы сковырнуть с укрепленных позиций японскую дивизию? А им придется нас сносить, чтобы отойти.

Не уезжать с комфортом, не уходить в любом количестве, хоть одной ротой или отделением. Нет, только целый корпус, который подтянет с переднего края всю свою артиллерию, сможет попытаться что-то сделать.

— А если в это же время будет наступать главнокомандующий Ояма, то у русских никогда не получится собрать столько сил, — понял принц.

— И даже если соберут, — Иноуэ на мгновение прикрыл глаза. — Мы все равно будем держаться до последнего. Простоим до вечера, и русской армии просто не станет.

Падем раньше — все равно не страшно. Каждая минута задержки будет стоить им роты, каждый час — полка. Даже если они кого-то спасут, эта сила больше не будет представлять угрозу для Японии.

— А мы умрем за императора. Славная будет смерть, — Катиширикава скинул мундир.

Иноуэ даже не стал спрашивать зачем, и так все было понятно. Когда идешь в самое пекло, не стоит выделяться, а то русские стрелки уж слишком хорошо наловчились выбивать офицеров. И только солдатская форма помогала хоть немного продержаться на передовой.

— Строимся… Готовимся к переходу… Подтянуть пушки в первую линию… — Иноуэ сыпал приказами один за другим, когда к нему неожиданно подлетел взмыленный наездник.

— Приказ… — тот не сразу восстановил дыхание. — Приказ от главнокомандующего Оямы.

— Что там? — переспросил Катиширикава, как только Иноуэ оторвался от всего пары строк, набросанных сухим старческим почерком.

— Не атакуем… — выдохнул Хикару. — Удерживаем позиции, пугаем русских, чтобы те валили на север побыстрее. И все!

Он старался держать лицо.

Как про английских девушек шутят, что те во время ночи с мужчиной лежат и думают о Британии, так и японские офицеры — даже в самые неприятные моменты должны думать не о себе, не о своих обидах, а об императоре и предках. Но! Хотя бы мысленно Иноуэ выругался, совершенно не сдерживаясь! Каковы были шансы, что гонец доберется к ним сквозь все русские позиции? Что его не пристрелят? Один к десяти, к ста, к тысяче? Но вот он здесь, а возможность добить русскую армию будет разменяна на осторожность.