Всполохи на камне (СИ)

А я краем глаза, и ещё сонного сознания, ловлю момент, когда эта странная пигалица ловко выскальзывает из палаты. Пугало и есть, хотя и молоденькая совсем. Одни глазищи в пол лица что-то стоят, а в остальном просто мрак, а не молодая девка.

— Петр, ты как себя чувствуешь? Тебя завтра везти нужно. — Леснов стоит у кровати и сверлит взглядом мои ноги.

— Состояние удовлетворительное, — встревает в разговор заведующий.

— Я в состоянии ответить о своем состоянии! — гаркаю я, злясь от того, что не могу быть полностью дееспособным. И всякое попечение надо мной меня приводит в ярость. Да ещё грёбаный сон вывел из равновесия. А заведующий понятливый — сразу свалил из кабинета.

— Петя, ты чего? Семён волнуется, вертолет заказан и врачи ждут в Москве. — мама как всегда снимает всякое напряжение парой слов.

— Мам, прости, меня так задолбало это место, что уже сил нет. — примирительно улыбаюсь моей родительнице. Мне под сорок, а она до сих пор считает, что её сын мальчик-ромашка, не знающий, что такое злость и матюки.

А я и не убеждаю её в обратном, не нужно её волновать и разочаровывать. Пусть Петр-сын будет милым добрым мальчиком, а Петр Андреевич Петровский жёсткой безжалостной сволочью, как меня не раз называли и в глаза и за глаза.

Маме не нужно знать, как мне приходится «ломать кости» и «сдирать шкуру» с подчинённых и конкурентов, это часть меня не для матери. Она исключение. А остальные знают, что мне все равно, как добиться того, что мне нужно. И это делает проще всякое общение, люди уже знают правила и не нужно тратить лишнее время.

— Петр, завтра в девять тебя увозят, а уже в одиннадцать ты пройдешь полное обследование в клинике Гришина. Он уже готов сам лично оперировать, если будут показания. — Леснов стоит у кровати и хмурится, глядя как я пытаюсь приподняться.

— Я все понял! Постараюсь никуда не отлучаться завтра с утра, — пытаюсь шутить, хотя злость переполняет и я едва сдерживают, чтобы не разбить что-нибудь из посуды на тумбочке. Только до неё я и могу дотянуться. С удовольствием бы шваркнул тарелкой об пол! Полегчало бы может.

— Сонечку сегодня забрали родители, она так похудела бедняжка! Но у неё нет сильных повреждений, Слава Богу! — мама, как обычно, печется обо всех.

— Соня всегда была живучая, ей даже змеиный укус не повредил, — Леснов ухмыльнулся, — тогда в пустыне, помнишь?

— Прекрати Леснов! — ого, по фамилии? Мама тоже может злиться и тогда только по фамилии. Очень удобно, всегда знаешь, когда накосячил и пора менять поведение.

— Не забывай, кто был за рулём. — а Леснов рискует. Мама обожает Соню и готова ей простить всё.