Всполохи на камне (СИ)

— Работать у вас? — девочка растерянно заморгала, хотя мелькнула явная заинтересованность. — Я… не знаю.

— Лия, я солгу, если скажу, что не мечтаю, чтобы ты жила со мной и работала в моей компании, — пытаюсь быть не очень настойчивым, — но решать тебе. Только тебе.

Моя дочь задумчиво опускает голову смотрит на свои руки. Конечно! Я идиот, совсем забыл про то, что у моего ребёнка больная мать. Мне как-то удобнее думать, что она далеко и никак не влияет на ситуацию, а она не просто влияет, а фактически решает, что будет делать Лия. Совершенно очевидно, что дочь воспитана прекрасным добрым человеком, что и подтверждали отчёты о жизни Лии.

Она просто не сможет оставить больную мать. Хотя я прошёл десять кругов ада в поисках своего дитя, мне стоит быть мягче и терпимее. Но это легко сказать, а трудно сделать. Лия единственный мой родной ребёнок, других не было и не будет, так получилось. С природой уже не поспоришь, чудеса современной медицины бессильны.

Сейчас напротив меня сидит юная девочка, моя дочь, ради которой я готов на всё. Это так естественно получилось, так просто — я почувствовал себя отцом. Огромная волна накрыла меня и сделала просто одержимым желанием заботиться и баловать, я совершенно забыл, что существует весь остальной мир, в котором живут мать Лии, Алёна и другие люди. А мнение этих людей стоит учитывать, чтобы моя дочь чувствовала себя наилучшим образом. Моя дочь, Лия, моя наследница!

Глава 16. Лия

Мой мир перевернулся с ног на голову, полностью изменился. Пара часов в доме отца и я стала словно не собой, мне пришлось почувствовать то, что никогда не чувствовала, сказать то, что никогда не говорила.

Лавина ощущений, лавина эмоций. А после трудного и долгого дня мне совсем не хватало сил что-то осознавать.

— Лия, тебе нужно отдохнуть. — Петровский решительно встал. — И поесть. Предлагаю сегодня обойтись без семейного застолья, ты и так едва сидишь. Тебе принесут ужин сюда, а ты отдыхай.

— Спасибо, — я и правда, как в тумане, — мне сейчас не хотелось бы идти куда-то.

Отец вроде собрался уходить, но всё ещё стоит и смотрит на меня. Поднимаю глаза.

— Что-то не так?

Петровский тряхнул головой и криво улыбнулся.

— Нет! Все так, настолько так, что до сих пор не могу поверить в то, что ты здесь…

— Я тоже, — искренне отвечаю.

Я думаю о Петровском, то как об отце, то как о Андрее Петровском, то как о незнакомце. Смотрю сейчас на мужчину напротив и не очень понимаю, кто он. Знаю, что отец, но не знаю, как это принять.

А он всё смотрит на меня, словно боится, что если отведет взгляд, я исчезну. И я, не подумав, задаю вопрос, который меня тревожил с момента, как я узнала, что меня ищет отец.

— У вас есть ещё дети? — жду ответа, затаив дыхание.