Встречая рассвет

Теснее прижимается ко мне сильными бедрами, без стыда давая почувствовать все мужское в нем… И не сдерживает нетерпеливый и шумный вдох:

— Какая же ты нежная и настоящая, Эш! Я всегда знал, что никого лучше тебя быть не может!

Мы уже касаемся друг друга там, где нет стеснения и исчезают последние запреты. И все, что нам мешает, это одежда. Она не преграда, скорее помеха, и наши пальцы встречаются на моих бедрах.

— Нет, — он мягко убирает мои руки, — я сам!

Мэтью спускает меня со стола, и раздевает не спеша. Как бы нас не вело желание, ему нравится меня обнажать, и ладони медленно скользят вниз, стягивая с моих бедер пижамные брюки. Оглаживая, запоминая упругость моей кожи и ее тепло.

Когда Мэтью опускается вниз и его колени упираются в пол, мы оба вспоминаем Хэллоуин. Я переступаю через брюки и замираю, почувствовав горячие губы парня на своем животе. На мне все еще бикини, но сердце бьется, бьется… И, кажется, останавливается, когда пальцы Мэтью поднимаются по моим ногам и мягко сминают ягодицы. Обхватив резинку тонкого белья, тянут его вниз, до конца меня раздевая.

Он опускает губы ниже, проводит языком вдоль складки ноги, и из моей груди рвется вдох. Это настолько интимно, что я не могу справиться с ощущениями и на миг теряюсь, не зная, чего ждать… Но он понимает. На секунду прижавшись ко мне лбом, поднимается на ноги и обнимает. Поцеловав в губы, гладит ладонью щеку и увлекает за собой к кровати.

— Холодно, Эш, замерзнешь!

Замерзну? Ох, уж это вряд ли. Рядом с ним безумно хорошо и все, чего я хочу — пусть он дольше меня не отпускает!

Мы ложимся на кровать, и уже очень скоро Мэтью склоняется надо мной, защищая от прохлады комнаты.

Мне нравится тепло его груди и смелая ласка рук. Жар глубоких поцелуев. Он умеет целовать так, что окружающий мир исчезает, и я полностью подчиняюсь его воле.

Мы оба знаем к чему идем, и правда делает наши желанья открытыми. Я позволяю его руке скользнуть между моих колен и подняться по бедру вверх. Погладить низ живота и коснуться меня там, где прикосновение пальцев обжигает.

— Господи, Эш…

Мэтью вдруг тяжело выдыхает и замирает, не отрывая губы от моей шеи.

В темноте наши дыхания слышны так же громко, как биение сердец, и слова касаются слуха жарким шепотом.

— Что такое?

— Мне нужно как-то отпустить тебя, чтобы надеть презерватив, но я не могу это сделать — оторваться от тебя. Ты невероятно сладкая, мисс Улыбка.

— Тебе, м-м… помочь?

Даже не видя его лица, я чувствую, что Мэтью улыбается. Нежно прихватывает губами мою кожу, глубже поглаживая пальцами низ живота, заставляя меня чаще задышать.

— Ты потрясающая, Эшли, но лучше я сам, — обещает. — Иначе, боюсь, все тут же закончится. Ты действуешь на меня, как афродизиак, рыжая девчонка!

Он целует меня, отстраняется и встает.