Встречая рассвет

Он пожимает плечами и, посмотрев на меня, приподнимает бровь:

— Но мы по-прежнему одни, и никто сюда не пришел. Разве не так, Эшли? Хотя офицер Уилсон еще час назад мог разрядить свой дробовик в мой зад. А Кейт по-прежнему живет со сводной сестрой и отчимом под одной крышей, считая их своей семьей — хотя ее отец уверен, что ты дурно воздействуешь на нее.

— Говард так сказал?

— А для тебя это новость?

Я хмыкаю, все еще удивленно, но не из-за сноба Хардинга.

— Нет, конечно! Просто… Не понимаю. Кейт такая язва!

Я вновь кладу щеку на грудь Мэтью, и какое-то время мы оба молчим, пока он не заговаривает снова:

— Мне кажется, Эшли, ты ее способ борьбы с собой. С той Кейт Хардинг, которую все хотят видеть. Ты никогда не думала, что, возможно, она не тебя ненавидит, а себя?

Странное суждение. Совершенно непривычное.

— Нет, не думала. Это так разнится с той Кейт, которую я знаю. Да и за что ей себя ненавидеть, когда с ней все носятся, как с яйцом?

— Сложно объяснить, Эш. Я ведь не знаю наверняка, а только предполагаю, но кое-что умею подмечать. Твоей сводной сестре далеко не все нравится в ее жизни, как бы она это ни скрывала."

"Мы снова засыпаем в моей постели вдвоем, как в первый день нашего знакомства, только на этот раз я без всякого страха обнимаю Палмера за талию и слышу, как ровно бьется его сердце рядом с моим.

Когда я открываю глаза в следующий раз, он уже полностью одет, присел у кровати на корточки и гладит мои волосы.

— Мэтью?

— Мне пора уходить, мисс Улыбка. Через час рассвет.

— Подожди, я сейчас оденусь и провожу тебя!

Я порываюсь встать, но Мэтью легко останавливает меня.

— Нет, Эшли. Не будем никого беспокоить. — Наклонившись, он целует меня в губы и поднимается. Отступает к окну, открывая его. — Просто закрой за мной створку, хорошо? Я бы не будил тебя, но не смогу этого сделать сам. И оденься, а то замерзнешь!

Он перекидывает через подоконник ногу, вторую, и исчезает за ним, опускаясь на руках. Секунда… и я слышу внизу глухой звук приземления. Вскочив с кровати, натягиваю сброшенную на пол пижаму и подбегаю к окну, чтобы проводить взглядом высокую, широкоплечую фигуру моего парня.

Остановившись у края дороги, он машет мне рукой, и я отвечаю. И снова стою, улыбаясь, пока он вскоре не исчезает из виду. Закрываю окно, и только тогда замечаю на моем письменном столе небольшую картонную коробку с надписью «Для тебя». А внутри шесть шоколадных маффинов в темной глазури и с апельсиновой стружкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Господи, как же вкусно они пахнут! Как рождественская сказка!

Воображение тут же рисует чашку горячего кофе с запахом пралине, и я решаю не дожидаться утра.