Вторая жизнь архимага

Но неожиданно на пути Головина словно из-под земли вырос крепкий широкоплечий мужчина с седым ёжиком волос на голове и что-то ему тихо сказал. Затем развернулся и, улыбаясь, подошел ко мне. А Головин, бросив на меня еще один ненавидящий взгляд, вернулся к столу.

– Ну здравствуй, пропажа! – радостно поприветствовал меня Короб. – Отдыхаешь?

– Да если бы, дядь Серёж! – со вздохом произнес я и залпом осушил бокал. – А ты тут какими судьбами?

– Да так, мимо проходил, – хохотнул он. – А ты чего, не рад?

– Рад, дядь Серёж. Вот честно – очень рад.

– Это хорошо, – по-доброму улыбнулся Короб. Но тут же нахмурился и строго добавил: – А вот что пьешь – плохо. Да еще и без закуски.

– Настроение такое, что, как говорится, без ста грамм не обойдешься, – махнул я рукой, чувствуя после второго бокала и встречи с Коробом некое умиротворение.

– Ну-ну, – хмыкнул он. – Ладно, дело твоё. Не маленький уже. Ты с отцом поговорить не хочешь?

– С отцом? – удивленно переспросил я. – А он тоже тут?"

"– Ага, тут. Генерал подумал, что хоть тут сможет со своим блудным сыном пообщаться.

– А откуда вы…

– Ой, Влад, перестань! Ты же уже чуть ли не живешь с Оксаной Копелевой. Логично было предположить, что и на день рождения её сестры вы придёте вместе. Ладно, иди. Генерал тебя, кажется, ещё не заметил. Сюрприз сделаешь. И не пей больше.

– Хорошо, дядь Серёж, – не сдержал улыбки я и, проследив за взглядом Короба, действительно увидел отца, который что-то рассказывал невысокому тучному мужчине в сером костюме.

Неспешно преодолев разделявшие нас двадцать метров, я остановился чуть в стороне, не желая влезать в чужой разговор. Но родитель заметил меня почти сразу. Вежливо извинился перед собеседником, подошел ко мне и порывисто обнял, чего я, честно говоря, совсем не ожидал. Такое поведение ну никак не вяжется с его образом вечно строгого вояки.

– Здравствуй, сын, – негромко поздоровался он, отстранившись.

– Привет, пап, – неожиданно даже для самого себя сказал я. Ведь папой я его не называл с самого детства.

Ненадолго между нами повисло неловкое молчание. Отец рассматривал меня, а я его, только сейчас обратив внимание на то, как он постарел. И почему я в прошлый раз этого не заметил? Конечно, возраст у генерала уже весьма солидный. Многих мужчин в его годы иначе как дедушками и не назовешь… Но родитель всегда выглядел моложаво. А сейчас…

– Поговорим? – первым нарушил молчание отец.

– Да, конечно, – кивнул я, всё ещё чувствуя некую неловкость.

– Сын, я хотел извиниться, – начал он.

– Извиниться? – совсем уж пришибленно переспросил я. Всё чудесатее и чудесатее. Вот уж чего совсем не помню, так это чтобы отец когда-нибудь извинялся.

– Да, сын, – кивнул генерал. – Я был не прав, что начал давить на тебя.