Вверх по течению (СИ)

Если дивизию не сменить, то тиф ее выкосит и без вражеской артиллерии.

Показал он нам полевую вошебойку – прожарку, которую сделали санитары его из старой бочки.

– Конечно, краска на ткани выжигается, и мундиры теряют свой вид, но видели бы вы сплошные «кольчуги» на груди и животе солдат из белесых платяных вшей… Здоровье важнее внешнего вида. А баня у нас примитивная – вон в той большой палатке. Только что обмыться слегка теплой водой. Мыла простого и того не хватает. Жгу лес на щелок.

Я отловил Данко и потребовал, чтобы он сфотографировал «волшебную» вошебойку и полевую баню.

Даже солдата особо завшивленного, доставленного с передового пулеметного ДЗОТа. Начальству лучше один раз увидеть, чем сто раз слушать наши объяснения. Так что половину своего запаса фотопластинок Данко использовал по нашим указаниям.

Солдаты поначалу, увидев фотографа, старались позировать с бравым видом, но потом привыкли к нему и вели себя как обычно. На что Данко радовался как ребенок, утверждая, что так фотоснимки выглядят «как живые».

Уезжали обратно мы в удрученном настроении. Если война продлится в позиционном тупике еще больше года, то у людей произойдут необратимые изменения психике.

Этот вывод также надо было отразить в докладе по инспекции, как и то обстоятельство что войска в полевых укреплениях необходимо регулярно сменять.

Ночевки в сырых палатках холодной осенью, хоть и в лучших условиях, чем в блиндажах у солдат, не остались без последствий. Домой все трое ехали, путаясь в соплях. И с большим облегчением, несмотря на полную необорудованность для людей теплушки поезда – подвозчика боеприпасов.

Отнимать места в санитарном поезде у раненых и больных Вахрумка посчитал бесчестным поступком. Или тифа боялся.

Да и ехать тут всего ничего…

Как бы там ни было, добром такая командировка не кончилась. Я и Вахрумка слегли с жестокой простудой, а вот «шибздику» как с гуся вода. Только нос потек. И пока мы валялись с высокой температурой он пек свои комиксы в королевской газете. Волшебная сила искусства, не иначе…

Вахрумку даже увезли в один из городских госпиталей."

"Я же как-то не рвался покидать свое подлестничное пространство.

Да и, откровенно говоря, мне никто и не предлагал койку в офицерском госпитале, обустроенном в княжеском дворце. А валяться в переполненной палате с солдатами особого желания не было. Да место чье-то занимать не стоило.

Спасал меня штаб – ефрейтор, вернувшийся из командировки в учебные лагеря и оставивший там мажоров на поживу страшным инструкторам. Он в мою каморку под лестницей каждый день таскал не только военных, но и гражданских врачей с именем, которые ему были чем-то обязаны.