Вверх по течению (СИ)

Почта ночью не работала, но и ее брали под охрану с улицы.

Все как дедушка Ленин завещал. И даже больше – с неба нас прикрывал дирижабль «Черный дракон», следящий за дорогами по направлению к городу.

Но по большому счету, все было сшито наспех, на живую нитку, рассчитано на «быстроту, глазомер и натиск» отсутствие главного контрразведчика на месте службы и ослабленную этим обстоятельством охрану. Нам предстояла взаимоисключающая задача – с запоминающимся окружающим шумом за полночь уйти из ресторана и тихо незаметно просочиться к городской тюрьме. Над этим я и ломал голову, как такое совместить, когда к нашему столику подошла Маара.

И у меня все срослось. Как рубильник в голове включили. А что придется с женой поскандалить по поводу посещения «Круазанского приюта» то с этим я сразу смирился. Чему быть того не миновать.

В кабинет ввели усатого кирасира знакомого мне по собственной отсидке здесь.

Поставили его передо мной.

На стол положили канцелярскую папку.

– Свободны, – сказал я конвоирующим его горным стрелкам. – А вас, кирасир, прошу присаживаться. Разговор может быть долгим. Только вот курить я вам не разрешу.

Увы… Не переношу я табачного дыма.

* * *Да «Круазанского приюта» из ресторана пошли пешком, благо не так далеко он оказался расположен. И тут уже мы напрочь оторвались хоровым пением горского многоголосья, которое нипочем не спутаешь. Особенно припевы на предельно высоких вибрирующих нотах, который может в побудку поднять целый полк в летних лагерях. Рано – по причине экономии керосина, легшим спать обывателям досталась масса незабываемых впечатлений после первого сна, но зато уже никто не смог, даже предположить, что загулявшие горские офицеры не просто так меняют дислокацию загула.

Полиция, даже военная, ничего не сделала, чтобы нас остановить. Они по богатому опыту знали, что быстрее и надежнее немного перетерпеть и благочиние на улицах восстановится само собой. Арестовывать же офицеров, тем более пьяных, большой геморрой. Еще большая морока все это оформлять в комендатуре, где на загулы фронтовиков смотрели сочувственно. Так что до самого борделя мы оставили очень заметный след.

Маара в шикарном восточном наряде с кучей цепочек, браслетов на запястьях и босых щиколотках встречала нас сама посередине большого ковра в фойе, как заждавшаяся дорогих гостей радушная хозяйка.

Даже поприветствовала на рецком наречии, прижимая руки к сердцу и кивая богатым тюрбаном.

Наши роли были расписаны еще по дороге – кто из нас остается в борделе до утра и напоказ при дневном свете вываливается из него, а кто должен быть готов к половине второго ночи выступить во всеоружии с полным соблюдением конспирации. И если к этому времени с девочкой всласть пообщаться не успел – то опоздал.