Вверх по течению (СИ)

Весь вопрос стоял в уровне командированных чинуш. Суд над «недобитой контрой», конечно же, пройдет в закрытом режиме, без выноса сора из избы. Но поберечься стоит. Не зря меня так вот отправляют на фронт, с официальным выговором… Дважды за одно и то же по имперскому уставу офицера не наказывают.

Вот опять с первого этажа какие-то странные звуки доносятся… и с улицы."

"Сунул пистолет в кобуру. Повесил ее на шею. В руки взял пулемет, ободрившись его тяжестью и большой емкостью магазина, осторожно подошел к окну и выглянул в него сбоку.

На противоположной стороне улицы, чуть в отдалении от моих ворот, виднелись размытые силуэты трех запряженных пролеток.

Большего разглядеть невозможно. Темно. Луны нет. А ночное освещение улиц бюджет нашего поселка не тянул. Ни газовое, ни масляное.

Снизу раздался выстрел чего-то неармейского, судя по звуку.

От пролёток человек восемь решительно побежало к моему дому. Явно не с поздравлениями по поводу тезоименитства его величества.

Когда первый из них стал открывать створку моих ворот, я уже не раздумывая стволом пулемета разбил стекло и выдал вниз неприцельную очередь.

В ответ послышались крики, стоны и ругань.

Я добавил еще очередь на десяток патронов.

– Атас! – кто-то заполошно крикнул и поредевшая толпа находников ломанулась обратно к экипажам.

Снизу вдогонку раздались сухие выстрелы пистолета Гоча.

Охрана все же бдит, – удовлетворенно подумал я, и дал еще одну очередь вдогонку, задев экипажи и лошадей, которые жалобно заржали. Лошадок жалко.

Экипажи стали разворачиваться.

Я еще выстрелил пятком патронов поверх их голов. Процесс отступления неведомых супостатов резко ускорился.

И вскоре только одна пролетка оставалась на месте.

Над полом с лестницы показалась голова егеря. Потом он сам с лампой в руке.

– Вы живы, ваша милость? – спросил он участливо в темноту.

– Даже не ранен. А ты?

– Пустяк. Царапина. А вот Иёссену не повезло. Всего один выстрел… и наповал.

– Возьми пулемет. Постой на шухере. Я хоть оденусь.

– Они сначала нас в ножи хотели взять, ваша милость. А когда не удалось стали стрелять. И я стал стрелять… – говорил он и поглядывал в окно на улицу.

– Что там?

– Пусто. Только фаэтон стоит запряженный парой.

Похоже, одна лошадь убита.

– Пошли, – сказал я, когда оделся. – Посмотрим, остался ли кто живой из этих находников. Очень мне хочется узнать, кто же так жаждет моей смерти.

На первом этаже запалили еще одну лампу. Картина маслом – три трупа. Два штатских и один егерь – охранник. Один штатский убит собственным ножом все еще сжатым в правой руке.

– Как это он так? – удивился я.

– Это он не сам, – ответил егерь. – Это его Иёссен так упокоил. После чего второй варнак бросил нож и стал стрелять.