Вверх по течению (СИ)

 – Мне не по душе, чтобы первого героя в батальоне на этой войне судили перед строем. Это плохой пример для солдат.

Ну да…

Барон Тотфорт…

О нем-то я и забыл… Расслабился от эйфории победы над разведчиками противника. Славы жаждал…"

"Когда мы притащили пленного, еще две винтовки, сабли и коней, инженера на месте уже не было. А пленённый мной ранее вражеский офицер вольготно сидел в распахнутой палатке нашего ротного, отставив в сторону перевязанную ногу и пил с капитаном Тортфортом красное вино их хрустальных фужеров, одновременно ведя приятную светскую беседу на имперском языке.

– А, Кобчик… – отмахнулся от моего доклада ротный. – Что это ты себе позволяешь? Украл часы у МОЕГО ПЛЕННИКА корнета графа Пшездецки. Ты в своем уме?

– Осмелюсь доложить, господин капитан, – гордо ответил я. – Часы есть трофей, взятый в бою. Как и оружие врага, который пытался пленить нашего батальонного инженера.

– Какой такой трофей? – недоуменно поднял борон бровь. – Военным строителям никакие трофеи не положены.

– Что с бою взято, то свято, – брякнул я с детства въевшуюся в подкорку фразу.

– Так ты еще и упорствуешь в своем преступлении… – покачал головой барон, и развел руками, тем показывая вражескому графу, мол, с какими дикарями ему приходится иметь дело. – Так вот что, Кобчик, верни его сиятельству золотые часы, которые ты у него украл и сдай не положенное тебе по Уставу оружие.

Все-таки отомстил ротный мне с Уставом, злопамятный аристократишка. И видя, что ничего я ему сдавать не собираюсь, хлопнул в ладоши.

В палатку ввалилось четверо унтеров во главе с ротным фельдфебелем, и взяли меня в коробочку

– Как это знакомо все, ваша милость, – вальяжно протянул пленный офицер. – У нас в южных горах у теплого моря горцы такие же дикари.

В это время унтера сняли с меня портупею с револьвером, споро обшмонали, вынув из карманов часы и наваху. Все это положили ротному на стол.

– Ты арестован, ефрейтор Кобчик, – барон ехидно выделил интонацией слово «ефрейтор». – И за твое воинское преступление тебя будет судить военно – полевой суд. Империя – цивилизованная страна и поощрять дикие нравы отдельных народностей ее населяющих не собирается. Увести его.

Вроде ротный это все мне говорил, но не для меня…

И вот я уже третий день сижу в этом сарае под замком на хлебе и воде. Ну, почти… Гостинцами меня, считай, завалили. И лесовики, и Гоц, и инженер… Мои подчиненные чертежники… И даже унтер Прёмзель, который меня по приказу ротного арестовывал, и тот приперся ко мне на тайную свиданку с маленькой фляжкой водки в кармане. Я и не догадывался, сколько людей в батальоне мне искренне симпатизируют. Или ротного не любят. Одно из двух…

Прёмзель меня и просветил, как мой пленник стал пленником ротного.