История Ирэн 3. Принятие

Ирина промолчала, а про себя подумала: — вот же манипуляторша венценосная.

Тем временем на сцену снова вышел человек и объявил:

— Сцена вторая: мечтательная

Теперь вышел мужчина и сильным басом запел романс, слова, которого Ирина точно знала:

Мечты, мечты,

Где ваша сладость?

Где ты, где ты,

Ночная радость?

И так ей стало радостно-грустно, защемило сердце оттого, что она вдруг поняла, это же тоже её мир, люди в котором одной с ней крови, их сердца откликаются на те же смыслы, что важны и для неё. Почему она до сих пор вспоминает с тоской тот мир, который остался там за дверями вагона поезда?

Так стихи гениального поэта, соединённые с музыкой, раскрыли в душе Ирины какую-то дверь, как будто там была пыльная тёмная кладовка, в которую вдруг хлынул поток света, очищая её и наполняя теплом.

Ирэн и сама не заметила, как из глаз её полились слёзы. Императрица с удивлением взглянула на неё и сначала вроде не собиралась ничего говорить, но потом сказала, снова наклонившись к ней, потому как кресло у императрицы было несколько повыше, чем у остальных:

— Обычно на таких стихах не плачут.

— Себя, — ответила Ирина, —я пожалела себя.

— Почему?

— Потому что много времени потратила ни на то.

А про себя добавила: — Мне был дан второй шанс, а я, чем я занимаюсь?

Сзади снова послышался голос Забела:

— Вот и я о том же, Ирэн Леонидовна, бросайте всё и выходите за меня замуж.

На этот раз падения на пол графу избежать не удалось.

Императрица, смотревшая как раз за спину Ирен, кивнула ей головой, мол, повернись, посмотри.

Ирэн повернулась и увидела, как Забела встаёт с пола, а Виленский стоит и держит стул в одной руке, а между ними стоит Якоб Морозов и не даёт одному приблизится, а другому применить «грозное оружие на четырёх ножках», хотя, приосмотревшись Ирина поняла что одной ножки у стула как раз и не хватает.

Пришлось вмешаться императрице:

— Господа, не мешайте нам наслаждаться представлением.

Оба тут же остановились, но ни один из них не вышел из зала

А императрица повернулась обратно и тихо, так, чтобы было слышно только Ирэн, сказала:

— Говорю же надо выбирать, а то переубивают друг друга. Жалко же.

На сцену снова вышел человек и объявил:

— Сцена третья: любовная

На этот раз вышли и мужчина и девушка, и запели романс, который тоже был знаком Ирине, особенно последние строки:

О жизни час! лети, не жаль тебя,

Исчезни в тьме, пустое привиденье;

Мне дорого любви моей мученье —

Пускай умру, но пусть умру любя!

Мужчина пел, девушка ему подпевала, а Ирина сидела и размышляла о том, что, ведь не могла императрица знать, что Ирине знакомы стихи Пушкина и что они так глубоко откликнутся в душе.