История Ирэн 3. Принятие

Вскоре стало понятно, что пришёл Морозов явно не для того, чтобы рассмотреть декольте.

— Ирэн, я вам сегодня сказал, что мы можем откладывать поездку столько, сколько необходимо, — тихо проговорил Морозов

Ирэн присела за небольшой чайный столик, там стоял чайник, ей всегда приносили, знали, что перед сном барыня любит попить чайку на травах.

— А мы не можем? — посмотрела Ирэн на Морозова

Якоб тоже присел напротив Ирэн:

— Нет, Ирэн, нам надо ехать

— Это связано с графом Забела? — Ирэн видела, как Морозов реагировал на известие о графе.

— И с ним тоже, — Морозов помолчал секунду, и добавил, — от нас ждут результат и, я понимаю, что у вас здесь много дел и… дети, но надо ехать

Ирэн вздохнула и спросила:

— Когда?

— Желательно выехать через три…четыре дня, — ответил Морозов и Ирэн поняла, что выезжать надо было вчера, но он даёт ей три дня на то, чтобы доделать хотя бы то, что планировала.

— Я поняла, — Ирэн склонила голову и у Морозова сжалось сердце и стало больно оттого, что он вынужден торопить её.

Но ведь это Ирэн, и уже через секунду она подняла свою прелестную головку, улыбнулась, заглянула ему в душу чёрными цыганскими глазами и сказала:

— Завтра мы с вами станем наречёнными родителями для Софьи Обуховой, вы готовы?

И так она это спросила, что сперва Морозов даже не понял, к чему он должен быть готов, но с Ирэн он был готов на всё и всегда, поэтому нисколько не сомневаясь, ответил:

— Готов

Уходил Морозов от Ирэн с мыслями о том, что хотел сказать о том, что ехать надо срочно, а в результате согласился с тем, что станет наречённым родителем для Обуховой, что завтра поедет делать цветное стекло, и то, что она согласилась на три дня это ещё ничего не значит.

И откуда она знает, что его волнует ситуация с Забела?

***

Проводив Морозова, Ирэн наконец-то взяла письмо от Виленского. Ей уже было стыдно оттого, что она так долго откладывала его.

Виленский писал, что в столице всё стандартно, что он вживается в роль главы Совета. Император наконец-то счастлив, что со стороны государственного совета теперь нет той опасности или противодействия, которые отравляли ему жизнь раньше, во времена Ставровского. И добрым словом вспоминает Ирэн, которая невольно явилась катализатором для проявления истинной натуры Ставровского.

Виленский писал:

«… закон о самостоятельности женщин, который благодаря вам получил право на жизнь, скоро будет зачитан в финальной редакции. Многие хотят для своих дочерей и сестёр лучшей доли, многие за то, чтобы была возможность получить образование.