История Ирэн 3. Принятие

И в другое время госпожа Алябьева не упустила бы случая попробовать эти маленькие зефирные розочки и корзиночки со взбитыми сливками, украшенные фруктами.

Сейчас же Светлане Фёдоровне было не до изысков, более того она даже не планировала очередной литературный салон, потому что в её семье случилось большое несчастье.

Господина Алябьева сняли с занимаемой должности главы мануфактур-коллегии. Но не это было самое страшное. Самое ужасное случилось, когда Александр Васильевич Алябьев узнал кто стал причиной немилости государя.

Бросил безутешную супругу и укатил в деревню.

Содержание супруги было значительно урезано, в виду того, что вместе с должностью бывший глава мануфактур-коллегии лишился большей части дохода.

И теперь Светлана Фёдоровна не могла больше организовывать салоны, и шить новое платье каждую неделю.

Она рассчитывала получить от госпожи Гайко сочувствие и помощь.

А Прасковья Валуевна согласилась принять Алябьеву только потому, что ей очень хотелось понять, что сейчас говорят в высшем обществе столицы. После ранения госпожа Гайко пока сидела дома и никуда не выезжала.

— Что же ты, Светлана, — госпожа Гайко как обычно не церемонилась, пользуясь и своим положением и своим возрастом, — так мужа подвела

Светлана Фёдоровна зарыдала с новой силой.

Когда удалось немного успокоится, сказала:

— Сама не знаю, бес попутал, Прасковья Валуевна

Госпожа Гайко вздохнула:"

"— Распустили вас мужья, это же как называется, через «голову» мужа лезть в его коллегию.

Сама-то Прасковья Валуевна не гнушалась «помогать» мужу, но при этом она никому не вредила, а действовала исключительно в интересах своего супруга и его службы.

Поэтому госпожа Гайко считала себя вправе осуждать этих «недалёких»:

— И что же ты баб-то вредных слушаешь? Кто тебя только надоумил?

Алябьева рассказала, продолжая утирать слезы, что заезжала к ним графиня Балашова и от неё она и узнала, что едет в столицу некая Ирэн, которая её сыну жизнь испортила и всем остальным тоже может испортить.

— Я же как лучше хотела, — рыдала в голос Алябьева, — я думала, что графиня Балашова, она же важная дама, сестра главы государственного Совета. А здесь такая история.

Головой надо было думать, — отрезала госпожа Гайко.

Помолчала мгновение, — А от меня чего ждёшь?

Алябьева снова зарыдала:

— Прасковья Валуевна, миленькая, помоги с баронессой Виленской договориться, пусть она за мужа моего императора попросит.

— Да ты что, сдурела, что ли, и не подумаю. Сама иди проси императора. И не приходи ко мне больше и к Ирэн не вздумай соваться.

Прасковья Валуевна встала и не прощаясь вышла.

— Вот же дуры столичные, тарахтелки, — подумала она, — Ирэн там бьётся и за себя, и за империю, а эти только языками трепать способные.